Без попкорна Чапаеву не выплыть

Венецианский киноконкурс начался с отпевания кино.

Венеция ветрена, непостоянна и, по-видимому, никогда не выполняет обещаний. Еще утром ваш корреспондент лавировал по площади Сан Марко между большими озерцами просачивавшейся из преисподней воды и собственными глазами наблюдал вспухание моря, уже сравнявшегося с твердью так, что волны свободно раскатывались по площади к ликованию детей и голубей. И уже радостно взбудораженный народ предвкушал один из самых эффектных и редких местных аттракционов, как вдруг... На фестивале успели пройти только два киносеанса, и за это время лагуна упаковалась в берега, озера высохли и на их месте опять заиграли оркестры — Штрауса, "О соле мио" и "Калинка моя".

Венеция горда и мстительна. Едва заступив на пост директора Венецианского фестиваля, прибывший из Берлина Мориц де Хадельн заявил, что намерен вернуть "Золотым львам" их былой авторитет. Вернуть можно только то, что утрачено, а так как об утрате этого авторитета итальянцы до сих пор не знали, то они на нового директора обиделись. Только этим можно объяснить бесконечные огрехи нынешней мостры, частые замены фильмов и заметно нервную обстановку в залах. Кроме того, многие нетерпеливо ожидаемые фильмы так и не прибыли в Венецию — они все еще не готовы и теперь скорее всего достанутся конкурирующему Берлину в феврале 2004 года. Среди них "Убить Билла. Часть 1" Квентина Тарантино, "2046-й" Вонга Кар-Вая, "Жизнь — это чудо" /Vie est un miracle!, La/ (2004) Эмира Кустурицы, "Поющие за экраном" Эрманно Ольми и еще некоторые хиты ближайших месяцев.

Условия просмотров на Венецианском фестивале напоминают слегка модернизированную обстановку старых советских кинотеатров, существовавших в парках культуры и отдыха: такие же огромные сараи-времянки, сделанные из подручных материалов, где нет ни фойе, ни буфетов, ни даже туалетов, а только крайне неудобные сиденья, экран и проекторы. Новый директор, привыкший к берлинскому комфорту, этим крайне удручен и собирается создать на острове Лидо целый комплекс новых залов, использовав, в частности, старый самолетный ангар, а также организовать просмотры прямо на Набережной Голубой Луны на открытом воздухе и с захватывающим видом на море. Городские власти на словах приветствовали эти планы, а на деле сократили бюджет фестиваля по сравнению с прошлым годом до 5 с половиной миллиона евро. Что и чувствуется.

Тем не менее на Лидо и в этом году высадился внушительный звездный десант. Кроме Вуди Аллена, здесь Кэтрин Зита-Джоунс и Джордж Клуни, представляющие комедию Коэнов "Невыносимая жестокость", Николь Кидман с картиной "Запятнанная репутация", Сэлма Хайек и Антонио Бандерас, сыгравшие в вестерне "Однажды в Мексике" — посвящение Роберта Родригеса своему любимому режиссеру Серджо Леоне; ждут Эмму Томпсон с фильмом "Воображая Аргентину" /Imagining Argentina/ (2003). Здесь сэр Энтони Хопкинс, Джонни Депп, Райль Руис и Кристофер Хэмптон. Прибыл 71-летний Омар Шариф, который отмечает в этом году 50-летие своей жизни на мировых экранах. За полвека знаменитый египетский красавец снялся в 80 фильмах, среди которых драма "Доктор Живаго" и мюзикл "Смешная девчонка", и теперь на Венецианском фестивале ему вручат Золотого льва за вклад в киноискусство. Еще одного Льва получит легендарный римский продюсер Дино Ди Лаурентис.

Первый фильм конкурса оказался символичным: тайванский режиссер Цай Мин-лян пропел впечатляющую отходную кинематографу как искусству. Его фильм называется "Прощай, "Дракон Инь" /Bu san/ (2003), в нем использованы кадры и добрая половина фонограммы одной из первых картин мастера "боевых искусств" режиссера Мяо Тьен "Дракон Инь", которая в 70-х пользовалась бешеным успехом. Теперь бывший хит идет в совершенно пустом кинотеатре, который после сеанса закроют по причине отсутствия зрителей. А пока на последнем сеансе в зрительном зале всего несколько человек, которые забрели туда вовсе не с целью посмотреть кино. Несколько гомосексуалистов пытаются в темноте кинозала сорвать цветы удовольствия, накрашенная девица, по виду проститутка, громко щелкает орехи, и только один зритель неотрывно смотрит на экран, на его глазах слезы. Его лицо странно напоминает одного из героев там, на экране. Это постаревший актер "Дракона Иня" пришел посмотреть свою старую картину и вспомнить годы триумфа. "А теперь в кино никто не ходит и нас уже никто не помнит", — горько скажет он после сеанса своему бывшему профессору.

Цай Мин-лян сделал картину, что называется, трудную, то есть для проката безнадежную. Действия практически нет, есть только крайне медленно развивающаяся линия несостоявшейся любви между хромой уборщицей кинотеатра и юным киномехаником: каждый занят своим делом и потому они никак не могут встретиться. Остальное время мы в полутьме наблюдаем поведение редких зрителей в зале кинотеатра, иногда отлучаясь вместе с ними в гораздо более заполненный людьми туалет и блуждая по замусоренным лабиринтам бывших фойе, превращенных теперь в место гомосексуальных свиданий. А знаменитый старый фильм присутствует только своей фонограммой — звуком, бубнящим с экрана пустого кинотеатра. Вот и все. Планы долгие, неподвижные, и даже когда после титра "Конец" в экранном зале включится свет, мы будем оцепенело взирать на голые ряды кресел добрых четыре минуты, словно прощаясь навсегда с вымирающим племенем кинотеатров.

Смотреть картину грустно. Она о том, как непрочны привязанности толпы и как целые пласты мирового искусства, как Атлантида, погружаются в пучину забвения. Ведь и нам в России уже кажутся нереальными толпы зрителей, который штурмовали кинотеатры с плакатами "Мы идем смотреть "Чапаева". И уже стало аксиомой, что без пепси и попкорна, которым хрустит сегодня каждый зал, кинематографу не выжить. А с попкорном он уже как бы и не искусство.

Пресса приняла фильм очень тепло, он сразу вошел в число фаворитов фестиваля. Цай Мин-лян, уже взявший призы в Канне за картины "Дыра" /Hole, The/ (1998) и "А у вас который час?" /What Time Is It Over There?/ (2001), снова имеет шанс оказаться в числе победителей.

На мой взгляд, значительно меньше шансов у фильма "Государственная тайна" /Segreti di stato/ (2003) режиссера Паоло Бенвенути. Он продолжает традиции итальянского политического кино, которые хорошо нам знакомы по фильму "Признание полицейского комиссара прокурору республики". На этот раз исследуется трагический инцидент 1947 года, когда по таинственному приказу некто расстрелял первомайскую праздничную толпу. Обвиненный в этом известный бандит Джулиано был таинственно убит и не успел дать показания. Нити уходили в неясные высоты власти, и делу присвоили статус государственной тайны. Фильм Бенвенути шаг за шагом восстанавливает детали события и подвергает официальные версии пересмотру. Авторы многие годы собирали материал, скрупулезно исследовали малоизвестные документы, проводили баллистические экспертизы и плоды этой исследовательской работы теперь представили в форме игрового фильма. По жанру вышел как бы детектив, но без напряжения и умело выстроенной интриги — смотреть его так же скучно, как копаться в многотомных документах пусть даже самого политически актуального судебного дела.

Плохо сыгранный актерами, композиционно аморфный и монотонный, этот фильм, возможно, представляет интерес как новая версия давнего преступления, имеющего принципиальное значение для Итальянской республики, но как явление художественного кино он не существует. Наличие его в конкурсе — одна из первых загадок этого фестиваля, но боюсь, далеко не последняя.