Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Любимое кино. Психо

Мировое кино, от «Чапаева» до «Матрицы», подарило нам множество ярких цитат, ставших поговорками. В этой рубрике мы вспоминаем знаменитые кинофразы и рассказываем о картинах, в которых они были произнесены.

Разочаровавшись в бойфренде, не желающем жениться, молодая секретарша похищает из своего офиса крупную сумму денег и уезжает в другой штат. По дороге она останавливается на ночлег в пустующем мотеле, которым заведует стеснительный, но привлекательный молодой человек. Разговорившись, парень рассказывает о своей любви к набиванию птичьих чучел и о том, что, когда он не занимается этим хобби, он распоряжается мотелем и ухаживает за своей пожилой и больной матерью. «Вы не встречаетесь с друзьями?» – спрашивает его девушка. Герой, у которого нет друзей, делает паузу, пытаясь подобрать не слишком унизительный для него ответ, затем замечает: «Ну, лучший друг мальчика – это его мать».

Радикальные эксперименты по самой своей природе часто приводят к ошибкам, и потому фильмы, считающиеся родоначальниками новых жанров, редко оказываются отточенными шедеврами. Нужно быть гением высшего порядка, чтобы с первого раза попасть из незнакомого оружия в незнакомое «яблочко». Великий британец Альфред Хичкок был именно таким человеком, и в 1960 году он в очередной раз доказал свою гениальность, когда снял шедевр мирового кино, ставший родоначальником слэшеров и современных психологических триллеров о маньяках-убийцах. Эта блистательная картина называлась «Психо».

В 1959 году Альфред Хичкок был на вершине успеха. За свою долгую карьеру 60-летний творец освоил множество жанров, покорил Англию, Америку и весь мир, создал киностиль, получивший его имя… Наконец, его чрезвычайно дорогой для того времени шпионский триллер «К северу через северо-запад» (бюджет – 3,3 миллиона долларов) в 1959-м стал коммерческим хитом, и в скором времени эту картину признали шедевром. В тот год режиссеру завидовали все, кроме горстки столь же успешных и состоявшихся мэтров. Однако Хичкок знал, что не может останавливаться на достигнутом.

Альфред Хичкок

Альфред Хичкок

Главной проблемой режиссера были конкуренты-подражатели. Проторив для них дорогу, он с негодованием читал в газетах, как то одного, то другого постановщика нарекали «новым Хичкоком». Мастер не хотел быть «старым Хичкоком» – пленником некогда придуманных и доведенных до совершенства художественных ходов. И он знал, что соперники яростно ищут книги, сценарии, идеи для своих новых лент, порой перехватывая проекты, которыми хотел заняться он сам. Так было, например, с французским романом Пьера Буало и Тома Нарсежака «Та, которой не стало», который перехватил режиссер Анри-Жорж Клузо, чтобы создать психологический триллер 1955 года «Дьяволицы». В таких условиях работа над фильмами превращалась в соревнование, а Хичкок хотел не побеждать по очкам, а сражать зрителей и конкурентов наповал.

Не устраивала его и ставка тогдашнего Голливуда на масштабные дорогие проекты с популярными звездами. Сыну лавочника-зеленщика претило выплачивать баснословные суммы капризным знаменитостям, которых трудно было заменить и которые не раз подводили Хичкока. Так, в конце 1950-х ему пришлось отказаться от черной комедии «Никакого залога для судьи», потому что Одри Хепберн, согласившаяся было сыграть главную роль, взяла и забеременела (этот фильм о женщине-адвокате, защищающей в суде своего отца-судью, так и не был снят).

Поэтому после «К северу на северо-запад» Хичкок решил пойти другим путем – выбрать захватывающую, но необычную для его творчества сюжетную идею, превратить ее в недорогое кино без суперзвезд и сделать ставку не на гламур, а на шокирование зрителей. Пристально следивший за бокс-офисом режиссер знал, как много порой зарабатывали жесткие низкопробные ленты, и ему не терпелось узнать, сколь популярной будет шокирующая картина, снятая мастером, а не новичком.

Энтони Перкинс, Альфред Хичкок и Джанет Ли

Энтони Перкинс, Альфред Хичкок и Джанет Ли

За поиски материала для будущих лент в команде Хичкока отвечала ассистентка режиссера Пегги Робертсон. Именно она обратила внимание на роман Роберта Блоха «Психо», изданный в том же 1959 году. Хотя «чтец» студии Paramount, с которой режиссер в то время сотрудничал, объявил книгу «неэкранизируемой» и потому не интересной для студии, Робертсон все же включила «Психо» в перечень своих рекомендаций начальнику. Она верила, что для ее босса нет ничего невозможного.

Роберт Блох был поклонником и учеником Говарда Лавкрафта, классика мрачного фэнтези, и он долгое время писал преимущественно фантастические и мистические произведения. Однако они не приносили большого дохода, и он постепенно переключился на сравнительно реалистичные криминальные книги о мрачных глубинах психики. Как Блох позднее объяснял: «Я понял, что подлинный ужас прячется не в потустороннем мире, а в наших черепах». И в самом деле, после Второй мировой войны трудно было сделать иной, более позитивный вывод.

На сочинение «Психо» Блоха подтолкнули газетные статьи о маньяке Эде Гине, который в 1957 году был обвинен в убийствах женщин и в надругательстве над трупами. Эта омерзительнейшая история в свое время наделала много шума, и в дальнейшем она легла в основу нескольких знаменитых кинолент – в частности, «Техасской резни бензопилой» и «Молчания ягнят». Блох, однако, в отличие от своих последователей, глубоко не вникал в суть преступлений Гина и не пытался перенести в книгу самые отвратительные подробности, выявленные во время расследования. Он использовал в «Психо» лишь то основное, что поразило его в Гине, – что преступник убивал женщин, что он жил в глуши (это было важно, так как в то время часто противопоставляли добродетельную глубинку растленному большому городу), что он буквально поклонялся своей покойной матери и что он иногда носил ее одежду.

Альфред Хичкок и Энтони Перкинс

Альфред Хичкок и Энтони Перкинс

Превратив разнорабочего Гина во владельца мотеля Нормана Бейтса, Блох наделил героя раздвоением личности («Норман» и «миссис Бейтс») и, простите за каламбур, убил одним выстрелом двух зайцев. Во-первых, это позволило снабдить книгу неожиданной концовкой, а во-вторых, это был единственный способ заставить читателей сопереживать омерзительному преступнику. Ведь если Гин сознавал, что делает, то Бейтс совершал убийства, когда верх брала его вторая личность, основанная на его властной и жестокой матери. Поэтому, когда «Норман» вновь оказывался у руля (а книга была написана с его точки зрения), герой понятия не имел, что на самом деле произошло, и он пытался скрыть следы преступлений, якобы совершенных его матерью (он был уверен, что умершая женщина лишь притворяется мертвой, и он слышал ее голос в галлюцинациях). Так что получилось, что Норман – не кошмарный преступник, а чрезмерно преданный сын. По крайней мере у читателей складывалось такое впечатление, которое разбивалось лишь в кульминации романа, когда оказывалось, что миссис Бейтс все же мертва и что «ее» преступления совершает вторая личность Нормана.

Когда Хичкок по настоянию Робертсон прочел «Психо», он по достоинству оценил неожиданный для того времени финальный сюжетный поворот. Однако его куда сильнее поразило первое убийство книги. Молодая женщина похищает крупную сумму денег, случайно оказывается в мотеле, знакомится с Норманом… Читателям в этот момент кажется, что Мэри Крейн будет ключевой героиней… Но нет – Мэри, принимающую душ, убивает «пожилая женщина» (Норман, переодетый старухой). Это было внезапно, это было жутко, это сбивало читателей с панталыку. И это было именно то, что нужно было Хичкоку для его нового фильма. Плюс в «Дьяволицах» тоже было убийство в ванной, и «Психо» представлял режиссеру шанс поквитаться с Клузо, сняв более эффектную сцену, чем утопление в ванне из французской картины.

Альфред Хичкок и Энтони Перкинс

Альфред Хичкок и Энтони Перкинс

Хичкок был уверен, что получит добро от Paramount на создание «Психо», но студия отнеслась к проекту скептически. Предыдущий совместный фильм Хичкока и Paramount «Головокружение» («К северу через северо-запад» был релизом MGM) тоже был творческим экспериментом, и он в прокате провалился, хотя позднее был признан шедевром. «Психо» же был куда более радикальным отступлением от обычного хичкоковского кино, и Paramount не нравилось в проекте даже то, что его персонажи были простыми людьми из среднего класса, обитавшими в дешевых гостиницах («Где гламур? Где пафос?»). Не говоря уже о жестокости и кровавости книги и о том, что ее главным героем был маньяк, переодевавшийся своей мамой.

Хичкок был в шоке. Он давно не получал от ворот поворот, и он не мог сдаться. На кону была его гордость. Paramount, однако, стояла на своем. Даже когда режиссер предложил снять фильм как можно дешевле – на черно-белую пленку (цвет в то время все еще был дорогим удовольствием) и с использованием команды, обычно работавшей над телесериалом-антологией «Альфред Хичкок представляет». В отчаянии мэтр заявил, что сам купит права на книгу и сам профинансирует проект, так что Paramount придется лишь вложиться в дистрибуцию. На это компания согласилась. При всей странности «Психо», это все-таки был фильм Хичкока, и игнорировать его было неумно.

Справедливости ради надо заметить, что студия была совершенно права, когда утверждала, что главный герой книги – толстый алкоголик средних лет с подчеркнутым интересом к порнографии и явно психически нестабильный – вряд ли вызовет зрительскую симпатию. Даже если публика на протяжении большей части ленты будет считать, что он скрывает чужие преступления, а не совершает их сам. «Психозу» нужен был новый Норман Бейтс – такой, какого придумал сценарист фильма Джозеф Стефано.

Альфред Хичкок, Энтони Перкинс и Джанет Ли

Альфред Хичкок, Энтони Перкинс и Джанет Ли

Стефано не был первым, кто попытался превратить роман в сценарий, но изначально нанятый автор «Альфред Хичкок представляет» Джеймс Кэвена сочинил затянутый и скорее телевизионный, чем киноэкранный текст. Поэтому мэтр дал шанс начинающему автору, для которого «Психо» был всего лишь второй полнометражной лентой, и Стефано оправдал ожидания Хичкока, когда предложил несколько существенных изменений исходного текста.

Прежде всего, Стефано превратил Нормана Бейтса в привлекательного и чувствительного молодого человека, чья единственная сразу очевидная странность – любовь к чучелам птиц (у Хичкока были сложные отношения с пернатыми, и позднее он раскрыл эту тему в хорроре «Птицы»). Такому герою было легко завоевать зрительскую симпатию и очень трудно ее потерять. Во-вторых, Стефано существенно расширил роль Мэрион Крейн (создатели фильма отказались от имени «Мэри Крейн», чтобы избежать иска со стороны реальной женщины с этим именем, в самом деле жившей в Фениксе, штат Аризона). В начале сценария эта героиня казалась уже не ключевым, а главным персонажем «Психо», и текст несколько десятков минут рассказывал историю с ее точки зрения, пока внезапное убийство в душе не превращало фильм в сагу о Нормане Бейтсе. Это был, конечно, куда более шокирующий ход, чем в книге, где Бейтс всегда был в центре событий. Напротив, роль «миссис Бейтс» была значительно сокращена, чтобы как можно меньше показывать Нормана в платье и не выдать главную тайну фильма до его кульминации.

Энтони Перкинс

Энтони Перкинс

Хичкок был очень доволен этими изменениями, которые позволили ему взять на роль Бейтса Энтони Перкинса – высокого и стройного красавца, который в то время считался восходящим идолом девочек-подростков (он не только снимался в кино и играл в театре, но и записал несколько успешных поп-альбомов). Номинант «Оскара» за роль второго плана в фильме 1956 года «Дружеское увещевание», Перкинс внешне был настолько не похож на маньяка, насколько это было возможно. Однако у него было много общего со сценарным Норманом – властная мать (актер даже посещал психотерапевта, чтобы выбраться из-под ее гнета), нестандартная сексуальность (Перкинс предпочитал мужчин, но все же иногда заводил романы с женщинами), зашкаливающая стеснительность… Для фильма все это было попаданием в точку.

Прекрасно зная, что публика ждет, что самая известная звезда картины доживет до финала, Хичкок отдал роль Мэрион Крейн Дженет Ли – преуспевающей актрисе, жене Тони Кертиса и молодой матери будущей звезды Джейми Ли Кертис. Как и Перкинс, Ли подходила со всех точек зрения. Она была статной, элегантной, классически красивой женщиной, и при этом она была готова сыграть не слишком героическую роль (ее героиня спит с мужчиной, который на ней не женат, и похищает 40 тысяч долларов у своего босса), исчезнуть с экрана уже в первой половине картины и получить за все свои труды 25 тысяч долларов – приличные, но не слишком солидные для 1959 года деньги. Перкинс, кстати, обошелся Хичкоку в 40 тысяч долларов, и это тоже было меньше, чем обычный для того времени звездный гонорар.

Энтони Перкинс и Джанет Ли

Энтони Перкинс и Джанет Ли

Прочие роли распределились так. Лилу Крейн, сестру Мэрион, пытающуюся раскрыть тайну исчезновения женщины, сыграла Вера Майлс – актриса, которая здорово подвела Хичкока, когда забеременела и не смогла сняться в «Головокружении». Майлс подозревала, что приглашение на скучноватую и неблагодарную роль в «Психо» было своеобразной местью постановщика. Будущий американский посол в Мексике Джон Гэвин (став президентом, Рональд Рейган не забыл старых друзей!), который параллельно с «Психо» снялся в «Спартаке», изобразил Сэма Лумиса, любовника Мэрион, также участвующего в расследовании. Будущий лауреат «Оскара» и заметный характерный актер Мартин Болсам сыграл частного детектива Милтона Арбогаста, еще одну жертву «миссис Бейтс». Наконец, взрослая дочь режиссера Патриция Хичкок засветилась в образе Кэролайн, сослуживицы Мэрион.

Как только Хичкок купил права на роман Блоха и начал работать над фильмом, он постарался скупить все доступные в продаже экземпляры книги, чтобы как можно меньше людей знало, чем заканчивается «Психо». Дабы сбить с толку и тех, кто читал книгу, режиссер распространял слухи, что ищет актрису на роль миссис Бейтс. Это была уловка, но не полная ложь – постановщику в самом деле нужен был кто-то, кто бы записал звучащие в фильме реплики покойной героини. В итоге голос миссис Бейтс был получен с помощью смешения голосов возрастных теле- и радиоактрис Вирджинии Грегг и Жанетт Нолан, а также голоса фотографа Пола Джасмина, который был другом Перкинса и любил пародировать женщин.

По давней традиции Хичкок также должен был выбрать сцену, в которой на мгновение появится сам. Он остановился на одном из первых эпизодов, задолго до прибытия Мэрион в мотель Бейтса, чтобы зрители, старательно искавшие на экране хорошо знакомую корпулентную фигуру, нашли ее, успокоились и сосредоточились на захватывающем повествовании со всеми его интригами и расследованиями.

Джанет Ли и Альфред Хичкок

Джанет Ли и Альфред Хичкок

Поскольку Хичкок оплачивал съемки из своего кармана, они были примечательным сочетанием экономии и перфекционизма. Как уже отмечалось, режиссер по возможности сэкономил на гонорарах звезд («Сыграть в фильме мастера – дороже денег!»), и он использовал съемочную группу и студию, обычно работавшую над телесериалом «Альфред Хичкок представляет» (телевизионщики обходились дешевле, чем киношники). Также он отказался от цветной пленки, заодно избежав упреков в кровавости, поскольку черная кровь казалась не столь шокирующей, как ярко-красная (в качестве бутафорской крови в фильме использовался шоколадный сироп). С другой стороны, Хичкок перепробовал немало различных скелетов для кульминационной сцены с миссис Бейтс. Чтобы выяснить, какой из них выглядит страшнее, режиссер периодически подсовывал их в гримерку Дженет Ли, а затем оценивал, как громко актриса кричит от ужаса. Когда же дело дошло до сцены убийства в душе, то Хичкок посвятил этого трехминутному фрагменту целую неделю съемок.

Этому крошечному эпизоду было уделено столько внимания, поскольку, во-первых, от его успеха зависела судьба картины (кому нужен шокирующий хоррор-триллер, который в ключевой сцене не может ни напугать, ни шокировать?), а во-вторых, Хичкок должен был решить очень сложную техническую задачу. Во-первых, по художественным и цензурным соображениям он не мог показать, как нож убийцы вонзается в плоть жертвы. Поэтому удары имитировались с помощью резких движений камеры и монтажа в ритме «стаккато» (в сцене было 50 монтажных склеек). Во-вторых, Хичкоку нельзя было показать, что Дженет Ли в душе не полностью обнажена (ее «нескромные» части тела были закрыты бандажом телесного цвета) и что ножом размахивает не пожилая женщина и не ведущий актер (Перкинса подменяла каскадерша Марго Эппер). В-третьих, нельзя было допустить, чтобы объектив камеры залила хлещущая из душа вода. В-четвертых, актриса должна была кричать достаточно убедительно, чтобы зрители поверили, что ее полосуют. Наконец, в финале сцены Ли должна была правдоподобно изобразить умершую и ни разу не шелохнуться, несмотря на то что она лежала с раскрытыми глазами и в весьма неудобной позе. Так что буквально каждый кадр фрагмента тщательно готовился и вымерялся, и актриса провела в ванной треть всего своего съемочного времени. Чтобы не заморозить беднягу, вода из душа шла комфортно теплая (позже распространился слух, что вода была ледяной, чтобы Ли громче кричала).

Для организации столь сложной съемки Хичкоку нужны были вдохновенные и продуманные раскадровки, и их создал дизайнер Сол Басс, гений титров, логотипов и постеров (также Басс создал необычные движущиеся титры «Психо»). Со временем дизайнер начал утверждать, что не только придумал сцену в душе, но и поставил ее, однако эти его слова неоднократно опровергались участниками съемок.

Кадр из фильма "Психо"

Кадр из фильма "Психо"

Вообще, о работе над «Психо» ходило много слухов, и сцена в душе была в фокусе их внимания. Так, утверждалось, что Ли в некоторых кадрах подменила обнаженная дублерша, но сама актриса настаивала, что Хичкок использовал дублершу только для закадровой «настройки» сцены (например, для определения, насколько прозрачной должна быть занавеска в ванной). Подмена на экране понадобилась лишь в следующей после убийства сцене, в которой Норман перетаскивает завернутый в занавеску труп. Играть там уже было нечего, и изобразить труп могла любая девушка подходящего телосложения.

Как это ни странно сейчас звучит, последовательность сцен, приводящая к смерти Мэрион Крейн, начала шокировать задолго до того, как актриса заходила в душ. В самом начале эпизода женщина выбрасывала в унитаз клочки бумаги и спускала воду. В 1960 году никто ничего подобного на большом экране не видел! Унитаз в кадре и тем более его использование было табу, но Хичкок решился его нарушить, когда ему это предложил сценарист Стефано. Он хотел подчеркнуть «негламурность» и откровенность происходящего в кадре. К тому же ему всегда претило голливудское туалетное ханжество. Хичкок, правда, заметил, что не будет отстаивать этот момент перед цензорами, и Стефано сам защищал свое видение, когда его поставили под сомнение.

Вся эта кропотливая работа проходила на голливудской студии Revue, которая входила в состав концерна Universal. Хичкок выбрал ее, так как после завершения «Психо» планировал перебраться из Paramount в Universal. Мотель Бейтсов и их вычурный дом были сооружены под открытым небом, прочие декорации – в павильонах. Причудливая архитектура дома Бейтсов была вдохновлена картиной известного и влиятельного американского художника-реалиста Эдварда Хоппера «Дом у железной дороги». Для сооружения декораций было внутри и снаружи сфотографировано более 140 зданий – как в Калифорнии, так и в Аризоне, где начиналось действие картины. Лишь считаные секунды фильма были сняты в Фениксе.

Кадр из фильма "Психо"

Кадр из фильма "Психо"

Казалось бы, для многих сцен фильма было проще нанять офис, чем его построить, но перфекционист Хичкок терпеть не мог снимать за пределами студии, где он не мог контролировать каждый сантиметр кадра. Впрочем, даже на студии это было сделать не всегда возможно. Так, во время съемок ночной сцены, в которой Мэрион под проливным дождем приезжает в мотель Бейтса, оказалось, что на небе светит полная луна (ливень, разумеется, был искусственным). Поскольку фрагмент требовал затянутого темными облаками неба, декораторам пришлось соорудить и установить экран, закрывавший от камеры небесное светило.

Что Хичкок мог полностью контролировать, так это закадровый звук. Изначально он намеревался обойтись без музыки в сценах вроде убийства в ванной и довольствоваться эффектным визуальным рядом, но знаменитый кинокомпозитор Бернард Херрманн убедил его, что сможет создать идеальное сопровождение для этих фрагментов. И он его создал. Как позднее признал режиссер, третью своего успеха лента была обязана музыке, создающей напряжение в сценах, где ничего особенного не происходило, и взрывающейся жутким визгом и скрежетом в самых страшных эпизодах. Подражая Хичкоку, который в «Психо» отказался от цветного изображения, Херрманн в своей музыке отказался от всех инструментов, кроме струнных.

Когда завершенная картина, снятая менее чем за три месяца и обошедшаяся в 800 тысяч долларов, была представлена голливудским цензорам, те были в панике. С одной стороны, фильм явно манкировал предписаниями введенного в 1930 году самоцензурного Кодекса Хейса. C другой стороны, те пункты, которые картина нарушала, в 1960 году уже не считались достаточно важными. Абсурдно было наказать ленту, например, за начальную сцену, в которой неженатые и полураздетые мужчина и женщина вместе лежат в постели. Или за появление в кадре унитаза. Жестокие же фрагменты «Психо» были сняты на самой грани фола. Вроде бы нарушение, но не подкопаешься! Мастер есть мастер…

Фото со съемочной площадки фильма "Психо"

Фото со съемочной площадки фильма "Психо"

Конечно, для приличия цензоры попытались придраться то к одному, то к другому. Например, они долго спорили, можно ли разглядеть в сцене в душе обнаженную грудь. Однако слишком наседать на Хичкока они не могли. Ведь кодекс был самоцензурным, а мэтр в Голливуде был супервеличиной.

Оплатив создание картины, Хичкок самостоятельно взялся и за ее продвижение. Он решил выстроить рекламную кампанию «Психо» вокруг его сюжетных тайн и потому запретил своим звездам фильма интервью. По той же причине в трейлере ленты не было ни одного кадра из картины. Вместо этого Хичкок снял самого себя проводящим экскурсию по декорации «Психо» (то есть по мотелю и дому Бейтсов) и произносящим неопределенные, но интригующие фразы вроде: «О, тут случилось такое… Ах она бедняжка… А на этой лестнице… О!»

Лишь в самом конце трейлера, когда Хичкок заходил в ванную и отдергивал занавеску, на экране на мгновение появлялся кадр, похожий на кадр из сцены убийства в душе. Однако он был лишь похож, так как на экране истошно вопила не Дженет Ли, а Вера Майлс (напомним, исполнительница роли Лилы Крейн) в блондинистом парике. Это не было попыткой ввести зрителей в заблуждение – Хичкок снял бы Ли, но она к тому времени уже была занята в другом проекте. К тому же после недели в душе и просмотра финального монтажа актриса обзавелась «душефобией», и ей часто казалось, что, когда она моется, на нее кто-нибудь может напасть.

Чтобы тайны картины не выдали не только звезды, но и критики, Хичкок не стал организовывать предварительные показы «Психо». Журналисты должны были смотреть фильм вместе с простыми смертными, и им это не нравилось, что явно повлияло на рецензии, многие из которых были нелестными. Обиделись на Хичкока и те зрители, кто привык опаздывать на сеансы. Так как режиссер не хотел, чтобы поздно пришедшие зрители спрашивали у соседей: «А где звезда с постера Дженет Ли? Как ее уже убили?!», то вход в залы после начала сеанса был строго запрещен, и кинотеатры ни для кого не делали исключений. Установленные в кино специальные стенды гласили, что даже королева Британии не сможет посмотреть фильм, если опоздает на сеанс.

Ход с недопуском после начала сеанса не был изобретением Хичкока. Упоминавшиеся выше «Дьяволицы» показывались во Франции на тех же условиях. Но британец более эффектно использовал этот прием для рекламы фильма как уникального, эксклюзивного зрелища, которое каждый должен увидеть с начала и до конца. И рекламная кампания сработала как часы. Выйдя в прокат 16 июня 1960 года, «Психо» к концу года заработал более 15 миллионов долларов. Что сделало его на то время самым прибыльным из когда-либо созданных черно-белых фильмов.

Как и предполагал Хичкок, зрители были напуганы, шокированы и увлечены. Хорошо знакомый публике мир дешевых мотелей и небогатых людей производил куда более мощное впечатление, чем эпопеи о богатых и влиятельных персонажах. Критики, в свою очередь, быстро осознали несправедливость своих первых оценок, и в дальнейшем мало кто осмеивался называть «Психо» иначе как «шедевром». Хотя истинное значение ленты стало ясно лишь годы спустя, когда фильм лег в основу нескольких новых жанров (прежде всего психологических триллеров и хоррор-слэшеров) и разлетелся на визуальные и словесные цитаты.

Среди прочих американцами была позаимствована из фильма фраза Нормана Бейтса «Лучший друг мальчика – это его мать». Она не была творением создателей «Психо». Герой лишь цитировал не слишком известную ирландскую поговорку, которая в полном виде звучит так: «Лучший друг мальчика – это его мать, и нет привязи крепче, чем пояс фартука». В таком виде это вполне банальная народная мудрость, однако в устах маньяка она приобрела совершенно новое, зловещее значение. И в этом была вся суть картины. Роберт Блох был совершенно прав – истинное зло прячется не в экзотических джунглях, древних развалинах и порталах в иные миры, а рядом с нами, среди привычного для нас мира: в наших душах, наших ванных и в сердцах приветливых людей, которые сперва застенчиво улыбаются, а затем всаживают нож в спину.

Комментарии  55

Читайте также

показать еще


Главное

 

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть