Наверх
Люди Икс: Тёмный Феникс Рокетмен Люди в черном: Интернэшнл История игрушек 4 Дитя робота Детские игры План побега 3 Проклятие Аннабель 3 Проклятие плачущей Дылда
 

Интервью с Антонио Бандерасом и Педро Альмодоваром

Испанский режиссер рассказал о своем новом фильме – драме «Кожа, в которой я живу» /La piel que habito/ (2011) с Антонио Бандерасом в роли зловещего пластического хирурга; а Антонио Бандерас поведал об эксцентричном режиссере, пассивной агрессии и человечности

Антонио Бандерас

Антонио Бандерас

Прошло двадцать лет с вашей последней работы с Альмодоваром. Что вернуло вас к нему?

Это было неизбежно. Я знал, что в какой-то момент так и произойдет. Он – огромное солнце, а я вращался вокруг как планета, и вдруг меня захватило притяжение этого солнца! (смеется) И вот где я в итоге. На самом деле, началось все на Каннском кинофестивале в 2002-м. Он заговорил со мной, и идея мне очень понравилась, я еще подумал, что вещь достаточно безумная, в самый раз для него. Пожалуй, никто в здравом уме не стал бы браться за такую историю – кроме него. И я знал, что у него все получится. А потом все как-то растворилось, и годы спустя я выходил в Нью-Йорке с совещания по «Зорбе» (Возрождение мюзикла по роману «Грек Зорба» Никоса Казандзакиса – EMPIRE), на улице шел снег, я сел в машину, и тут зазвонил телефон. Это был Педро. «Пора», – вот что он сказал. А я ответил: «Да. Пора».

И тогда он прислал вам сценарий…

И я был в восторге! Я ожидал другого сюжета и был удивлен. Все было нелинейно, во многом построено на флешбэках и представляло интересную игру моральных основ. Первая часть фильма – целиком вопрос без ответа. Что там делает эта женщина, запертая в комнате? Что у них за отношения? Зачем женщина постарше просит убить ее?! Он издевается над ней… вот в чем дело! Этот мужик какой-то сумасшедший ублюдок! В общем, здесь вы устанавливаете некую моральную точку опоры. А потом видите флешбэк и соображаете: ого! И начинаете вращаться вокруг этой морали. Когда смотришь фильм, ощущение примерно такое: «Стоп, а кто я сейчас?» Это было потрясающе. И трудно. Трудно было работать.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Кожа, в которой я живу"

С такой ролью запросто можно было бы показать себя во всей красе, а вы вместо этого играли очень аскетично… В этом был какой-то смысл?

Да, был. На самом деле, инстинкт мне так и подсказывал. Когда передо мной оказался персонаж, природные наклонности говорили мне: «О, какая редкая возможность нагнать патетики! О, какой шанс на самом деле показать все, что можешь, поиграть мускулами! Чистый лист, делай что хочешь, меняй регистры, тона, то, это, можешь быть очень милым, можешь – очень плохим, да хоть Калигулой!» Но Альмодовар отрезал: «Ни за что». На репетициях все было вот так (с силой сталкивает сжатые кулаки). Ну, не совсем так, помягче…

Пассивная агрессия!

Точно! Я просто пытался навязать свою тему, а Педро говорил «Нет. История рассказана, Антонио, тебе не нужно ни пересказывать ее, ни подмигивать то и дело своей е…ой аудитории! Просто запомни: ты – семейный врач. Психопаты – милые люди. Когда потом опрашивают их соседей, те всегда говорят что-нибудь типа: »Ой, вы знаете, он каждое воскресенье в церковь ходил, всегда здоровался, с детишками так славно себя вел…« А в холодильнике у него нашли семнадцать порубленных на куски трупов! Подумай об этом, Антонио. Веди себя естественно!» И это правда. А когда я увидел фильм в первый раз… Точнее, нет, в первый раз было так: «Я бы лучше взял второй дубль вместо четвертого», «Ну вот, той чудесной сцены здесь нет!» В общем, продолжал бороться. Но во второй раз, когда я увидел его в Каннах, я понял: «Ах ты засранец… Заставил меня взять такую ноту, о какой я и не подозревал». Он гений. За это я его и люблю. Во время аплодисментов был момент, когда я взглянул на него, и все было как будто в замедленной съемке, ну, представьте: видишь парня с красным портфелем – впервые я его именно так и увидел, – потом все эти истории из 80-х, и безумие, и вечеринки, и все… А потом мы посмотрели друг на друга, и он чуть улыбнулся… и это было прекрасно.

Его фильмы действительно сами по себе жанр – и именно поэтому они врезаются в память и существовать могут только здесь в Испании. Не могу представить его в Штатах…

Я тоже. Его пытаются туда притащить. Но, по-моему, он очень, очень хорошо понимает, что на него там наденут ошейник. А ему нужна полная свобода – полная. Ни слова против. Никаких продюсеров с этим их: «А почему бы нам не попробовать сделать этот маленький…» Да он через три минуты оттуда сбежит, бросит фильм. Он лидер во всех областях: сам выбирает цвета, одежду, как актерам играть, все. Раздражает ли это? Разумеется. Даже меня иногда – и в 80-е, и сейчас – но, в конце концов, таков Педро Альмодовар. И ты принимаешь его таким или уходишь. Такие дела. И еще интересно, вы уже упомянули раньше, что он сам и есть стиль – очень сильная личность, фантастически состоящая из эклектизма, из множества разнообразных кусочков. Порой я ощущаю себя с ним так, будто работаю над пьесой Шекспира, а иногда – словно снимаюсь в мексиканском сериале – все сразу. Невероятно! У него все получается. Думаю, его стиль – своего рода реконструкция многих прочих. Во время интервью в Париже при обсуждении «Кожи, в которой я живу» упоминался Хичкок. Не знаю. Не могу пока судить объективно. Может, это из-за его детальности, любви к предметам, заботы о каждой подробности. Он говорил мне: «Экономия, экономия, экономия. Рафинированность, минимализм, Антонио – назад, отступи, не жестикулируй, не гримасничай». И подчас это бесит: «Но это же естественно, Педро! Я так поступаю, потому что это естественно! Потому что люди так ведут себя в жизни». А он отвечал: «Но не Роберт Ледгард». (Смеется)

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Кожа, в которой я живу"

Там есть элементы «Головокружения», и Хичкок великолепен, но фильмы Альмодовара зачастую намного человечнее…

И порой до опасных моментов, с сюжетной и эмоциональной точки зрения. Переходишь границы, после которых нет возврата – как с концовкой фильма. Мало у кого в наше время хватит смелости на такое. Особенно сейчас, когда мы живем в мире Coca-Cola, фастфуда и гамбургеров. Очень сложно найти такое блюдо. Сейчас есть от силы шесть, может, семь режиссеров, способных на это, тех, кто действительно вопреки всем трудностям диктует свою личность.

И вы просто отдаете себя в его руки со словами «Я плоть. Ты хирург»?

Нужно доверять, и подчас он способен видеть в тебе такое, о чем ты и сам не знал. Ну и потом, мы актеры, путешествуем с чемоданом, полным трюков – и некоторые из них чудесны. Некоторые нет. Но Педро берет этот твой чемодан, открывает окно и выкидывает вон. И остаешься совершенно голым с самого начала. И именно здесь и происходит творение – когда ты неуверен, когда не можешь полагаться на привычно работающие штуки, когда он возражает: «Нет. Это я уже видел. Мне это не нравится, Антонио – это неправда, неправда, неправда!» Иногда это ранит, ведь не отдаешь себе отчет, что это фокус, думаешь, что все по-настоящему, ну или выдаешь свой фокус за реальность, а потом он открывает тебе глаза – и это больно. Понимаете, о чем я?

О том, что игра актера отчасти страшная вещь – в смысле необходимости обнажить себя? В том, что «инструмент» у тебя – ты сам?

Все верно. Ты не играешь на трубе, не рисуешь – ты сам объект. Такое происходит – со всеми происходит – когда мы слышим «Я хочу тебя сфотографировать». И ты сразу думаешь – я хочу показаться лучше. Это первая мысль, она приходит немедленно, разве нет? Вообразите это, только в десять тысяч раз сильнее. Вот что происходит. Вот почему иногда так трудно быть перед камерой свежим и естественным.

Педро Альмодовар

Педро Альмодовар

Педро Альмодовар

Что Вы можете рассказать нам о сюжете?

Когда я говорю о научной фантастике, все это весьма относительно. Возьмем пластическую хирургию и пересадку кожи: то, что восемь лет назад казалось фантастикой, сейчас реальность. Название фильма относится к персонажу, кожу для которого создали в лаборатории. Кожа определяет нашу личность, нашу расу… по крайней мере, так было до самого последнего времени. Этот фильм – раздумья о личности и о том, как можно эту личность изменять и манипулировать ей.

Фото со съемочной площадки фильма

Фото со съемочной площадки фильма "Кожа, в которой я живу"

Ваше решение снять на данном этапе карьеры научно-фантастический фильм было сознательным?

В этом фильме жанры перемешаны, однако сохранено единообразие визуального и повествовательного стилей. Возможно, это самый строгий мой фильм. К нему привели меня моя интуиция и долгие размышления.

Что повлияло на вас?

Я думал о насыщенных цветах фильмов студии Hammer и о стиле «барокко-поп», об итальянских жанровых фильмах Дарио Ардженто, Марио Бавы и Умберто Ленци. Я собирался снимать черно-белый готический фильм по примеру немецких экспрессионистов. А еще я вспоминал американские научно-фантастические фильмы пятидесятых годов, типа «Невероятно худеющего человека». Но я так и не смог найти источник, который устраивал бы меня полностью.

Как пришел к вам этот фильм?

Я писал сценарий последние восемь лет. В какой-то мере это свободное переложение романа Тьерри Жонке «Тарантул». В романе есть элементы хоррора и предчувствия, но я очень многое изменил, из него в фильме осталась одна-единственная ситуация. Зато очень страшная.

Фото со съемочной площадки фильма

Фото со съемочной площадки фильма "Кожа, в которой я живу"

Вы можете что-то рассказать о персонажах, которых играют Бандерас и Елена Анайя?

Антонио – гениальный пластический хирург и ученый, совершенно лишенный каких-либо моральных ограничений. Я мало что могу рассказать о героине Елены, иначе мне придется выдать главный секрет. Скажу только, что она станет одним из открытий следующего сезона.

Оставайтесь с нами на связи и получайте свежие рецензии, подборки и новости о кино первыми!

Яндекс ДзенЯндекс Дзен | InstagramInstagram | TelegramTelegram | ТвиттерТвиттер


 114

Читайте также

показать еще



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть