Наверх
Фильмы 2017 Человек-паук: Возвращение домой Планета обезьян: Война Блокбастер Черная вода Ужас Амитивилля: Пробуждение Дюнкерк Взрывная блондинка Темная башня
Крадущиеся тигрицы.
13 актрис, скрывающих свои боевые умения
Тут помню, тут не помню.
12 фильмов о потерянной памяти
Хорошо забытое старое.
10 фильмов, ошибочно называемых новаторскими
На честном слове и на одном крыле.
15 самых красочных авиакатастроф в кино
Война до победных титров.
Итоги года: 15 лучших голливудских экшен-сцен 2016 года

Край - не бездна

Когда год назад фильм Петра Луцика «Окраина» вышел на экран, в критической среде разразилась заочная баталия: одни «акулы пера» восторженно приветствовали рождение «нового русского стиля», другие обрушили на картину громы и молнии, обвиняя автора во всех смертных грехах (включая «экстремизм» и «разжигание классовой розни»).
Возможно критиков разозлила нежданная тавтология: у луциковской «Окраины» есть тезка – «Окраина» Бариса Барнета (1933), предтеча итальянского неореализма, повсеместно признанный гуманистический шедевр. Синефилы ждали от автора если не римейка старой картины, то хотя бы эффектных перекличек между двумя разновременными «Окраинами». Ждали и не дождались. Название фильма Луцика позаимствовано скорее всего не из заглавия классической кинодрамы, а из строчки бодрого марша сталинских энтузиастов: «От Москвы до самых до окраин … человек шагает, как хозяин». Логика авторов (сценарий фильма Луцик сочинил в паре со своим покойным другом Алексеем Саморядовым) переворачивала стародавний текст с затылка на носки – а что, если Человек (не хлипкий слизняк, а тот, кто звучит гордо) шагнет по стране не из пресыщенной столицы, а из «народных» глубин? Не случится ли на экране бунта, бессмысленного и беспощадного?
У Луцика обошлось почти что без катаклизмов и катастроф. Ну прогулялась ватага сибирских крестьян по просторам отечества, ну применила по нужде насилие- рукоприкладство, ну спалила в конце концов ядреный холщовый задник ( с лубочным изображением твердынь Кремля) – так ведь это кино, чистая фикция. Режиссер ведь снимал не большевистскую агитку, а былинный сказ, где герои сражались не за «призрак коммунизма», а за доброе, правое дело – за землю свою. Титры в начале фильма сообщают: нефтяное лобби отняло у крестьян их родные угодья – негде им больше растить картошку, сеять и взращивать хлеб. Деревенские ходоки идут искать справедливость – из колхозной усадьбы – в районный городишко, из областного центра – в белокаменную столицу. Председателя колхоза, чтоб всю правду сказал, мужики погружают в прорубь, экс-обкомовца – грызут в подвале, похлеще закордонных дракул. Кооператора молодцы пугнули тем, что его отпрысков превратят в гриль на русской печке (моя знакомая эстетка с упоением рассказывала, что нечто подобное она в ребячестве вычитала в «народном» бестселлере «Вечный зов»). Дилера-перекупщика без лишних слов мужички порешили из нагана. А паразита-олигарха, подумавши, попугали бритвами, а после для острастки применили кулаки. Зато в финале – форменный хэппи-энд: сев-молотьба на отвоеванных землях.
Не напоминает ли вам сей сюжет хрестоматийную русскую сказку: пальнул Иван-Царевич в трухлявый дуб – рухнул ларец с секретом, открылся ларец, а в оном – заяц, а в ушастом – утка, а в птице – заветное яйцо, а в яичке – иголочка, в коей скрыта кощеева смерть. Пиф-паф, ой-ой-ой – и подыхает облое чудо-юдо.
Луциковская былина про победителей олигархов – всего лишь киношная метафора. Кстати, во времена, когда снималась «Окраина» еще не было того агрессивного масс-медийного «слива», который отравляет нам нынешний телевизионный эфир, да и само грозное понятие «олигарх» было для масс иноязычной диковиной. А посему режиссера Луцика едва ли можно счесть злокозненным деструктивным смутьяном.
Фильм Петра Луцика – современный эквивалент сказовой прозы, «героический» аналог творений Писахова или Шергина, а не заурядная политическая агитка. А кроме того, этому режиссеру подфартило оседлать советского конька-горбунка: скроить стилистику фильма из «общих мест» отечественного кинематографа: один эпизод сделан в духе «историко-революционного» кино, другой – во вкусе «военных фильмов», а в целом получается нечто оригинальное, не похожее ни на что.
Русские киношники последних лет свято придерживались императивов политкорректности: не тревожь власть имущих, не раздражай сильнейшего, не ставь под сомнение установившийся порядок вещей. Нынешняя свобода – слалом в разветвленном лабиринте преград. Фильм Луцика впервые за новорусские годы показал нам внятную альтернативу нынешнему «демократическому имморализму». Противоядие – не большевистский пожар, а вера в коренные, глубинные основы национального бытия. «Почвенность» по Луцику – не синоним фашизма: право быть хозяином в родном дому, радетелем за судьбы отпрысков, за собственную землю.

 31

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Новости партнеров

 
 
Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть