Наверх
Хантер Киллер Пришелец Оверлорд Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда Ральф против Интернета Апгрейд Вдовы Робин Гуд: Начало Проводник Все или ничего

Мирон Черненко: юрист по первому образованию. Сменил множество профессий. Печатается с 1956г.,закончил ВГИК в 1964г. (сценарный факультет). В кино с 1962г. (Госфильмофонд, «Советский экран», ВНИИ киноискусства). Написал полтора десятка книг и монографий (среди них – «Анджей Вайда». «Фернандель». «Кино Югославии», «Сергей Параджанов», «Кино Монголии», «Казимеж Кутц», «Македонское кино», «Юлий Райзман», «Просто Марлен»), немереное количество статей о кино Восточной Европы. В последние годы – главным образом, реальная история отечественного кино.
Лауреат премий по критике СССР, Польши, Югославии. Медаль «За заслуги перед польской культурой». Член жюри многих отечественных и зарубежных кинофестивалей. Президент Гильдии киноведов и кинокритиков России. Председатель Экспертного совета премии «Золотой Овен». Зав.отделом европейского кино НИИ киноискусства.

Невозможно писать юбилейное поздравление – с обязательным набором постоянных эпитетов и дежурных пожеланий – другу, который на протяжении 45-ти лет является частью твоей собственной жизни! Традиция здравицы вполне оправдала бы торжественность слога и высокопарность тона, но инерция отношений подталкивает к шутливому подтруниванию, к ироничной интонации, к каламбурам – к той игре, в которой нынешний юбиляр всегда лидирует в нашем кругу и, как правило, одерживает над нами победу. Единственный способ уйти от поражения – попытаться перейти в третий жанр, с его непременным «А помнишь…?». Помнишь, Мирон, как в благословенном 1956-м тебя, будущего президента Гильдии кинокритиков и киноведов, «отсеяли» с киноведческого факультета ВГИКа? Юбилейный панегирик требовал бы вспомнить тут Шаляпина, не принятого в хор – в отличие от Горького, взятого в певцы… Но ты посрамил своих экзаменаторов, в следующем году поступив «в Горькие» – на сценарный факультет, а потом, окончив его, все же стал киноведом (типично харьковская шутка!). Твои экзаменаторы, помнится, были испуганы тем, что не знали и потому априорно не любили того, что знал и любил ты – и о чем честно сказал на конкурсном собеседовании. Это была, как показали годы, верная драматургия и истинное киноведение… Помнишь, как ты – наперекор официозу и моде – называл «лучшим, талантливейшим поэтом нашей эпохи» не Маяковского и не Евтушенко, а опального Бориса Пастернака, которого ты боготворил и в подражание которому писал свои стихи (кстати, где они, Черненко?)… Помнишь, как несколько лет спустя мы с Витей Деминым и с тобой украли на целый день у Союза кинематографистов Анджея Вайду – «польского ревизиониста», о котором ты, из любви к его творчеству и вопреки всему, написал первую на русском языке книгу? И она была издана, разорвав заговор молчания и цепи клеветы! Но тут на пользу делу сыграла еще и твоя любовь к Польше, к польской литературе, к польскому языку, с которой ты приехал в Москву из Харькова и которую внушал нам, вгиковцам-неофитам… Через много лет, когда ты уже работал в «Советском экране», один из режиссеров, не читающих, как повелось у нас, ни книг, ни статей о кино, спросил меня: «Мирон Черненко – это, что ли, который поляками занимается?». И, услышав мой ответ, что Черненко – это который вроде Пржевальского или Семенова-Тянь-Шанского, решил, что ты – варяг, «брошенный на культуру». Бедняга не знал, что к этому времени ты в поисках своеобычного кино уже пересекал монгольские просторы, погружался в балканское половодье, соорудил (пусть маленькую, но первую!) монографию о Параджанове… Я вспомнил его настороженное «А он кино хоть любит, этот географ?» недавно, когда ты занялся фильмами на идиш: чтобы открыть России полуфантомную территорию этого реально существующего кино, надо иметь отвагу, страсть первопроходца – и любить именно кино, а не полусветскую суету вокруг него. Разве не той же природы – история твоей женитьбы? Ты увидел во вгиковском коридоре сидящую на корточках девушку, нервно зубрившую что-то перед экзаменом, и (я свидетель!) покорил ее, как кавказскую вершину, своим чувством, своей верностью, своим искусством (на сей случай – эпистолярным). Надеюсь, тебя не обидит, если иной из не читающих наши писания режиссеров вдруг спросит: «Черненко – это который муж Риты?» Живи долго, Мирон, путешествуй далеко и близко – и, как Улисс, возвращайся домой: ты тут нужен.

Оставайтесь с нами на связи и получайте свежие рецензии, подборки и новости о кино первыми!

Яндекс ДзенЯндекс Дзен | InstagramInstagram | TelegramTelegram | ТвиттерТвиттер


Комментарии  46

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть