Наверх
Фильмы 2018 Великий уравнитель 2 Хищник Проклятие монахини Агент Джонни Инглиш 3.0 Непрощенный Профессионал Тайна дома с часами Человек, который убил Дон Кихота Поиск

Фестивали

Кинотавр-2004: Скучная история

Конкурсные показы «Кинотавра» закончены, но результатов ждать еще сутки. К прежде названному нами анти-кино – «Черный мяч», «Слова и музыка», «Рецепт колдуньи», «Повелитель эфира» – прибавилось в конкурсе такое название, как «Кожа саламандры». Уровень всего этого не соответствует даже старому анекдоту про «ну, ужас, но не ужас-ужас-ужас». Вот именно, что последнее верно. Но и подлежащего обсуждению под конец появилось немало. «Долгое прощание» Урсуляка, «Игры мотыльков» Прошкина-младшего, «Водитель для Веры» Чухрая, «Мой сводный брат Франкенштейн» Тодоровского. Два последних произведения требуют более длительных размышлений, и, независимо от призов, о них будет написано позже. Так что пока – о двух первых.

Сергей Урсуляк как бы экранизировал известную повесть Юрия Трифонова 1971 года, но бесспорное достоинство тут не в экранизации, а в блестящей игре Полины Агуреевой. Что бы ни приходилось изображать в кинокадре молодой театральной актрисе (студия Петра Фоменко), она в каждый данный момент играет правильно. К тому же она – бесспорная красавица, что позволяет ей органично выглядеть даже в ретро-пейзаже фильма. Долго думалось, что таких «тогдашних» красавиц-актрис больше не уродится. Ну, слава богу…

Всю экранизацию, тем не менее, здорово портит вопрос, «что же изображать». Повесть «Долгое прощание» была написана, когда о советской грязи и подлости совершенно невозможно было говорить прямо. Вся «советская литература» Трифонова хороша именно недосказанностью, требовавшей от автора максимально изощренной подачи максимально сложного контекста, а от публики – интеллекта, способного весь контекст собрать в единое целое. Такую литературу сейчас, к сожалению, не практикуют – такая публика кончилась. Но тем больше трифоновская ценность.

Он писал целый мир нескольких человеческих жизней с войны до 70-х с центром в начале 50-х годов. Основных жизней – две: некая Ляля и некий Гриша, их первая любовь. Он хотел стать писателем, она хотела стать актрисой. Тончайшие тонкости кошмарного быта и больной психики, и расставания человека со своим детским представлением о счастье, о том, что «все будет хорошо», переданы на бумаге путем «несобственно прямой речи». Она и по сю пору вполне адекватна тем «обстоятельствам», которые все постепенно разъедают и делают человека другим. Коррозия – процесс вечный и неизменный. Третьим «предметом исследования» был у Трифонова некий драматург Смолянов. В нем вообще не водилось мягкого белого младенческого комочка в самой глубине души, который так долго оставлял Лялю и Гришу чистыми интеллегентами, порою почти побеждавшими обстоятельства, и нужен для контраста. Такой «черный человек». Но в целом повесть написана в духе «потока сознания», поэтому никакие контрасты и прощания, и чернота, и интеллигентность не разжеваны ни на йоту. Передан максимум информации об определенном течении времени от садоводов-энтузиастов до поэта Ивана Прыжова.

Урсуляк отрезал всю «несобственно прямую речь» и фактически только экранизировал немногие «прямые» диалоги. Вместе с тем выпала вся предыстория Ляли, вся предыстория Гриши, большая часть быта и психологии и течения времени. Отрезано и сложившееся будущее. С чем происходит «долгое прощание», неясно. Кто «прощается» – тоже. Зато тихий замазанный начальник-насильник со столь же замазанным изнасилованием стал портретно похож на Берию. Ляля из простой души превратилась в простую богемную шлюху, Гриша с огрызками своих высокоумных рассуждений – в, простите, полного кретина.

Много играют Баха, Вивальди, Моцарта и Шопена, которые при всем своем величии в контексте времени неуместны. Про конкретный 1952 год, Лялю, Гришу, Смолянова, тещу, тестя, главрежа и прочих они ничего не объясняют. Закадровый мужской голос (видимо, гришин), произносящий также фразы, принадлежавшие женщине (Ляле), вырывая их из «потока» сознания, тут же делает мир скуловоротно пошлым. От пошлости не спасает и довольно стильное изображение (фильм хорошо снят оператором Мишей Сусловым). В черно-белых и цветных кадрах есть, разумеется, «приметы времени», но тянут они не на уровень «времени», а лишь на костюмную мелодраму.

В результате видна претензия поговорить о чем-то, томно-изысканном: «Рябь… рябь… Вы понимаете, как много в этом звуке?..». Но все же главная цель – максимально грубо и зримо доказать, что сегодняшняя грубость – то единственное, что осталось, поскольку прощание с Советской властью было у нас слишком долгим. Эта концепция и сама по себе не очень глубока, а в сравнении с первоисточником откровенно примитивна. То есть Трифонов экранизирован специально, чтобы добить остатки интеллигентности в нас, недобитые с 70-х. В расчете на то, что когда-то читавшие «Долгое прощание» все уже напрочь забыли, а остальные теперь не прочтут никогда. Напоминает вандализм скинхедов на еврейских могилах. Тем не менее, многие прочат картине Урсуляка один из главных призов.

Андрей Прошкин ничего не экранизировал, и претензий у него нет, но при многих режиссерских слабостях «Игр мотыльков» их бесспорное достоинство – сама попытка адекватно снять нынешнее, текущее, нам самим пока плохо понятное время. В облике провинциального городка, квартир с евроремонтом, квартир попроще и совсем убогих, а также улиц, машин, людей у Прошкина совсем нет фальши, а, с другой стороны, есть порой картинная законченность, ясность. Это ныне почти никому не дается.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Игры мотыльков"

Сюжет фильма – слабость существенная. Абсолютно традиционен. Тинэйджеры погуляли с пивом и чипсами, угнали машинку вшестером-ввосьмером, покатались по ночной улице, сбили насмерть прохожего старика, въехали в столб и разбежались. Но одного из них все-таки повязали – вернулся, дурак, за гитарой. К сожалению, именно он и сидел за рулем, в чем немедленно признался. Шибко честный был. Вообще этот парень (Алексей Чадов) был лидером местной рок-группы, жутко, как водится, талантливым и с перспективой, как водится, завтра уехать в Москву. Из-за одной глупой выходки со сбитым стариком поломалась «вся его жизнь».

Дальше масса всего происходит – со стороны окружающих, чтобы парень в тюрьму не попал. Он все равно туда попадает, а потом еще и выходит, у фильма пять, шесть, семь, восемь финалов, а он все никак не кончается. Тем не менее, в ходе традиционной «событийной канвы» выясняются вещи, дающие максимум информации, «как вы здесь живьете» сегодня. Живьем. Одна мамаша – шлюха, другой папаша – слабак. Богатые жлобы. Мент-садист с крокодиловыми слезами. Страх, подлость, бл… на каждом шагу и снова страх и подлость. Есть лишь одна «воплощенная невинность» (Оксана Акиньшина). Сами понимаете, что с ней произойдет.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Игры мотыльков"

В фильме блестящий актерский ансамбль, причем не только из «известных» (Чадов, Акиньшина, Мария Зубарева, Юрий Кузнецов, Андрей Смоляков), но также из дебютантов. Компашка тинэйджеров сыграна несколькими девчонками в ноль – с пивом, чипсами, крашеными лохмами, джинсой и манерой разговора. Ансамбль сложился при этом явно благодаря режиссеру. Он просто точно знает, что главное здесь и сейчас – расстановка сил. Кто – чей, кто – ничей, как это между собой соотносится, как становятся «чьими-то», как ими не становятся и всю жизнь завидуют и при возможности мстят и, наконец, как чертовски трудно остаться самим собой. Виноваты ли взрослые? Не самый главный вопрос. Загублен ли талант? Тоже не самый главный. Вам лично предоставляется право решить, почему и зачем все случилось, поскольку режиссер дает «общую картину», похожую на правду. Даже музыка Чекасина и Шнур, торчащий за каждым кадром – точное попадание. Чадов неплохо поет. По итогам «Игры мотыльков» уступают «Шизе», но дышат ей в затылок. Им никто ничего не прочит, а хотелось бы.

 27

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь




 
Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть