Наверх
Хантер Киллер Пришелец Оверлорд Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда Ральф против Интернета Апгрейд Вдовы Робин Гуд: Начало Проводник Все или ничего

Фестивали

ММКФ-2004: Свои среди чужих, чужие среди своих

Среди полномочных представителей современного российского кино на XXVI ММКФ были картины, изначально не рассчитанные на широкого зрителя, и блокбастеры, прицеленные на крупные кассовые сборы, образцы классических жанров и бессюжетные истории. Их авторы осмысляли реальные события прошлого и создавали вымышленный мир в пределах Москвы начала XXI века, следовали советским традициям и открыто заимствовали приемы у модных западных коллег. Партии в основном квартете поочередно исполняли режиссер игрового кино Дмитрий Месхиев и документалист Марина Разбежкина, театральный режиссер Владимир Машков и клипмейкер Тимур Бекмамбетов – творческие предпочтения каждого из них существенно сказались на облике «Своих», «Времени жатвы», «Папы» и «Ночного дозора». Казалось, три участника главного конкурса и фильм закрытия, словно сговорившись, решили устроить показательное выступление в четырех частях, призванное продемонстрировать разносторонние способности отечественных кинематографистов. Как и следовало ожидать, кто-то слегка оступился при выполнении «тройного тулупа», а кто-то вообще шлепнулся об лед.

«Свои» – это профессионально снятое кино с бюджетом в 2,5 миллиона долларов, широким экраном и операторской работой, посвященной Павлу Лебешеву. Постановочное, жанровое кино с известными актерами, детально воспроизведенной эпохой Второй мировой войны – срубленное на корню никуда не годной драматургией, этой хронической болезнью российских фильмов. За 100 минут экранного времени мы едва успеваем познакомиться с не таким уж большим количеством персонажей: относительный интерес представляет только неоднозначный персонаж Богдана Ступки, остальные же пританцовывают вокруг в тщетном ожидании своей очереди. Сергей Гармаш не в первый раз тянет роль на своей природной харизматичности, а персонажа Константина Хабенского сценарист делает настолько безликим, что невольно ждешь резкого финального аккорда – но нет, ружье из первого акта дает осечку.

В фильме, где происходит не так много значительных событий, нет ни одного запоминающегося диалога: герои по большей части перебрасываются необязательными репликами, характеры и конфликты не успевают раскрыться должным образом. Попытки описания психологии с помощью поступков ограничены сексуальными влечениями и безоглядной жестокостью к врагу, которая начинает проявляться в критические моменты. «Ужасы войны» оставляют привкус искусственного попадания в фильм для пущего «смысла»: кажется, в следующую секунду из-за дерева выйдет Мартин Шин со словами «Horror… horror…».

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Ночной дозор"

Одну из наград этого фильма сопровождала формулировка «За адекватный показ частного человека внутри великих исторических событий» – наверное, самой сильной стороной «Своих» действительно является громкая тема. Между тем, Дмитрий Месхиев также получил приз за лучшую режиссуру, который мог бы с таким же успехом достаться Владимиру Машкову. Режиссура Месхиева носит формальный характер и предпочитает не мешать внятному повествованию вторжениями авторского начала, тогда как Машков в своем втором фильме всерьез настроен на поиски кинематографических эквивалентов буквы литературного первоисточника – его «Папа» поставлен по пьесе Александра Галича «Матросская тишина». От сцены к сцене режиссер преодолевает театральность движениями камеры, визуальными ассоциациями: рельсы – как струны скрипки, струны – как провода, колеса поезда – как грампластинка. «Папа» – не просто хорошо поставленный, но и неожиданно кинематографичный российский фильм, автор которого лишь изредка прогибается под театральную природу своего материала.

Машков, как и в спектакле «Табакерки», играет Абрама Шварца, еврейского дельца в небольшом городке, и очень внимательно относится к своему образу, продумывая все детали от взгляда до походки – возможно, в некоторых сценах действительно кажется, будто актер недостаточно сдержан перед камерой. Но если по данному вопросу звучат разные мнения, то финальная встреча отца с сыном – объективно неудачный эпизод. Машков поддается на искушение, предоставленное Галичем в тексте пьесы, и выражает сокровенные мысли героев с помощью диалога, снятого скучной сменой крупных планов: столь метафизическая сцена, наверное, заслуживала более неординарной интерпретации – это самое некинематографичное и в то же время самое сентиментальное место фильма. Несмотря на недостаток фестивальных наград, мелодраматичный «Папа» уже снискал поразительный успех: говорят, на публичном вечернем показе в Доме кино люди сидели на полу, а сотня-другая зрителей вообще не смогла попасть в зал.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Ночной дозор"

«Время жатвы» Марины Разбежкиной – это уже совсем другое кино. Далеко не массовое, как ленты Месхиева и Машкова, и обреченное разве что на ограниченный прокат. Это художественный фильм, снятый в поэтике документального, многие образы которого допускают как эстетическую, так и публицистическую трактовку. Большинство ролей исполняют актеры-непрофессионалы, сюжета как такового нет – есть отрывочные воспоминания в виде образов из детства, лиц на фотографиях, услышанных когда-то фраз, которые становятся метафорой утраченных ценностей. В лучшем случае «Время жатвы» красиво своей созерцательностью, невинным взглядом на незаметные проявления жизни. В худшем – одни его приемы вторичны (закадровый текст от лица мертвого человека), а другие использованы для донесения до зрителя банальных выводов об отношении современности к прошлому: девочка с чупа-чупсом, одевающая на голову бандану из красного ленинского знамени, – самый лобовой образ этого фестиваля. Осознанную реальность в искусстве заказывали? Получите. Если «Папа» был по-русски задушевным, то лента Разбежкиной – истинно русская в своей идейной подкованности: фильм, разумеется, не может считаться хорошим, если он не несет в себе какую-нибудь серьезную мысль и не затрагивает важных для всей нации проблем.

Победу одного из российских претендентов на главный приз начали предсказывать еще в середине фестиваля: на фоне традиционно слабых конкурентов мы, как и в предыдущие два года, выглядели более чем выигрышно даже при всех недостатках. Как и ожидалось, Золотой Георгий, ускользнувший от «Кукушки» и «Коктебеля», оказался в руках у русского режиссера – и, наверное, не суть важно, какого именно. Важнее тот процесс, который сделали окончательно очевидным эти картины: попытки осваивать кинематографическое ремесло, без которого нормальное развитие кино невозможно, вышли на качественно новый уровень. Три конкурсанта местами приятно удивляли, чаще разочаровывали, но, по крайней мере, ни за одного из них не было стыдно – и на том спасибо.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Ночной дозор"

А потом был «Ночной дозор», который вернул зрителя из прошлого в мелькающий всеми цветами радуги компьютерный мир начала XXI века. Перед началом пресс-показа в Доме кино произошел самый забавный момент на всем фестивале: Константин Эрнст, заканчивая свою речь, обратился к критикам с просьбой не воспринимать фильм как историю о вампирах и оборотнях – это, мол, такая метафора нашей сегодняшней жизни. Нет, не будет в этой стране развлекательного кино до тех пор, пока создатели фильмов продолжают стесняться безыдейности и, шаркая ножкой, пытаются подвести под сюжет какую-нибудь солидную смысловую базу и оправдать себя за то, что сняли легковесный мейнстрим в то время, как шахтеры бастуют, а учителя не получают зарплату. «Ночной дозор», конечно же, опроверг комментарий своего продюсера: это амбициозная заявка на чистой воды развлечение и ничего больше – к сожалению, исполненная далеко не по мировым стандартам.

Специалист по клипам Тимур Бекмамбетов снял фильм в привычной для себя эстетике, и отдельные визуальные находки могут показаться любопытными – но выдержать их нагромождение в течение двух часов не каждому под силу. Сюжет развивается рвано, его подоплека не совсем понятна тем, кто не читал роман Сергея Лукьяненко, персонажи появляются и исчезают, работа самого Дозора показана очень поверхностно – фантастический мир кажется неубедительным. На экране сменяют друг друга стилистические заимствования из «культовых» голливудских картин, а product placement еще никогда так не резал глаз: в кульминационной битве Добра и Зла на общем плане мифологического моста ярко светятся огромные логотипы «МТС» и «Nokia».

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Ночной дозор"

«Ночной дозор» – прекрасное поле для пародии, но Бекмамбетов, несколько раз пошутив, сохраняет преимущественно серьезное выражение лица и припускает пафоса в последней сцене, когда 12-летний мальчик, как заправский Анакин Скайуокер, начинает сомневаться в светлой стороне Силы. Картина выходит в прокат неимоверно большим количеством копий и планирует собрать за первый уик-энд три миллиона долларов, ей вдогонку будет выпущена масса сопутствующих товаров, а к концу года обещают выход второй серии – «Дневного дозора». Это первый коммерческий проект подобного масштаба в российском кинематографе, и, наверно, его появление все-таки к лучшему – если через несколько лет мы будем снимать десять таких фильмов в год, то один из них, может быть, окажется более-менее приличным.

 59

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Ссылки по теме

"Ночной дозор" в кинотеатрах ММКФ-2004: Пять с половиной, Vol. 2 (Георгий Дарахвелидзе) ММКФ-2004: Пять с половиной, Vol. 1 (Георгий Дарахвелидзе) ММКФ-2004: "Билл" -- хорошо, "килл" -- плохо (Валерий Кичин, "Российская газета") ММКФ-2004: Я верю, что феи есть. Я верю. Я верю (Георгий Дарахвелидзе) ММКФ-2004: "Русский след" с кавказским акцентом (Валерий Кичин, "Российская газета") ММКФ-2004: Флирт, любовь, страсть (К.Тарханова) показать еще

 
Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть