Наверх
Хантер Киллер Пришелец Оверлорд Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда Ральф против Интернета Апгрейд Вдовы Робин Гуд: Начало Проводник Все или ничего

Фестивали

Венеция-2006: 24 часа в аду

Из первых уст. Оливер Стоун о своем фильме и искусстве выживания

Показанный на Венецианском фестивале фильм Оливера Стоуна «Башни-близнецы» /World Trade Center/ (2006) вызвал противоречивую реакцию зрителей и критиков. Одни считают его сильным, другие – затянутым и скучным. Его стилистика почти для всех оказалась неожиданной. Сам режиссер характеризует его как love story – историю любви. Любви близких людей друг к другу. И их общей любви к своей стране и своему городу.

Венеция-2006: Оливер Стоун и Николас Кейдж (© IMDb)

Венеция-2006: Оливер Стоун и Николас Кейдж (© IMDb)

РГ. Я вчера посмотрел вашу картину, и мне показалось, что ее тема – совсем не трагедия 11 сентября. Это фильм – о выживании.

Стоун. И еще – о вкусе смерти. Ее запахе. Когда она рядом и кажется неотвратимой. И, конечно, о секретах выживания. В чем эти секреты? Семейные узы, которые дают нам силу. Для кого-то – это религия. Это любые узы, которые нас соединяют в жизни. Вы видели в фильме, что спасатели работали самоотверженно и делали, что могли. Но пробиться к заживо погребенным было трудно и требовало времени. Мне как режиссеру надо было думать и об этом, потому что как только спасатели сделают свое дело, тут и конец фильма – ведь так? Поэтому наш сюжет – не в том, спасут или не спасут. Сюжет: как сохранить мужество в почти безнадежном положении, И какую роль в этом играет любовь. И что это такое – любовь? Наш фильм, в сущности, – любовная история. Даже две истории: у нас две семейные пары. Очень разные: Уилл и Элисон Химено моложе, чем Джон и Донна МакЛафлин. Но в обоих случаях это полная тревоги и нежности love story. Такого рода истории повторялись каждый раз во времена больших испытаний: после разрушительных цунами, после взрывов в Лондоне…

РГ. Вы сделали неожиданно минималистский фильм. В нем нет ни одного момента, связанного с общей картиной катастрофы – с коллапсом башен-близнецов. Это что, сознательное самоограничение?

Стоун. Конечно, я себя ограничивал. Причин тому много. Сама тема фильма до сих пор чрезвычайно чувствительна. Кроме того, были трудности технического характера: в этих событиях задействовано множество городских служб – нью-йорская полиция, пожарные службы, муниципалитет… Для съемок пришлось бы парализовать жизнь целых кварталов рядом с «Граунд Зеро», заполнить их сотнями людей массовки. Поэтому во многих случаях нам пришлось использовать цифровую технику. И, наконец, главное: мы ведь хотели показать события 11 сентября с точки зрения наших героев – полицейских Джона МакЛафлина и Уилла Химено. Весь замысел сценариста и соответственно – режиссерская концепция были связаны с тем, что герои фильма не имели полного представления о том, что происходит. Они вели обычное утреннее дежурство, когда узнали, что какой-то самолет протаранил башню. Бросились эвакуировать из башни людей, еще не зная масштабов катастрофы. И очень быстро оказались в отчаянной ситуации – запертыми в ловушке, заваленными бетонными конструкциями. Весь саспенс такого фильма заключен в психологическом состоянии героев, – в том, чтобы зритель мог почувствовать то, что чувствовали они. Здесь разница между моим фильмом и картинами жанра «катастроф».

РГ. По этой же причине вы не использовали хроникальные съемки?

Стоун. Если бы их использовал, это было бы неправильно с художественной точки зрения. Мои герои не могли эти кадры видеть. Поэтому же я не показал и второй самолет. Полицейские думали, что это подобие того налета на Всемирный торговый центр, который произошел в 1993 году без столь катастрофических последствий. Да и вообще в минуты, когда все это случилось, весь Нью-Йорк не так уж много видел – эти съемки появились позже.

РГ. Но ограничивая себя таким образом, вы создали себе как режиссеру очень серьезные трудности.

Стоун. Да, конечно. Это словно история, увиденная через микроскоп. В кадре постоянно темно, и все, с чем могут взаимодействовать актеры, – это бетонные и каменные обломки. Это фильм, который совершенно буквально ввергает зрителей в темноту. И дает им время о многом подумать. Боюсь, что пройдет еще много лет, прежде чем мы поймем, что же тогда произошло. И в какой мере эта трагедия изменит движение пресловутого маятника Восток – Запад. Между тем, я где-то читал, что в США на расследование этого налета потрачено меньше миллиона долларов, а вот на расследование частной жизни Билла Клинтона выброшено что-то около сорока миллионов!

РГ. Где вас застало известие о теракте?

Стоун. Я был в Лос-Анжелесе, спал, потом разговаривал с женой – ничего особенно зрелищного не происходило.

РГ. Когда вы узнали о случившемся, вам не приходила в голову мысль, что на ваших глазах свершатся огромная драма, и что это материал для такого фильма?

Стоун. Нет. Меня никогда не интересовали фильмы-катастрофы, я предпочитаю иметь дело с повседневной реальностью. Но 11 сентября – особый случай. Я представлял состояние людей, которые не знали, вернутся ли домой их отцы или мужья. Я чувствовал их потерю как свою собственную. Да, конечно, я видел здесь материал огромной силы, но не было никакой возможности бередить эту рану тогда – должно было пройти время. Оно шло, и я снял другой фильм о взаимоотношениях Запада и Востока – «Александр» /Alexander/ (2004). И так продолжалось, пока мне в руки не попал этот сценарий.

РГ. Вам должны быть знакомы похожие ситуации – ведь вы прошли войну во Вьетнаме!

Стоун. Да, конечно, я подобное испытывал несколько раз. Был дважды ранен во Вьетнаме, был морским пехотинцем и как-то оказался на 24 часа замурован в опрокинувшемся катере – и это тоже был настоящий ад. Во всей истории, которую рассказывает фильм, меня более всего потрясает то, что эти люди выжили. Всего двадцать человек выжили из армии полицейских, которые там работали!

РГ. Считаете ли вы свой фильм политическим?

Стоун. Нет. Я не хотел никого судить. Это фильм о мужестве, о способности выжить, о спасателях. Я даже горд тем, что в картине нет никаких политических заявлений. Мои политические взгляды могут отличаться от взглядов тех же Уилла или Джона. Я, к примеру, считаю Ирак вторым туром этих событий.

РГ. Это что, род реванша?

Стоун. Когда случилось 11 сентября, многие люди в Америке были в ярости и требовали ответного удара. Честно говоря, я тоже. Но это бессмысленно. Понимаете, ведь мы имеем дело с совсем другой культурой. Конечно, Америке приходится постоянно вести войну – вот я был участником войны во Вьетнаме, потом начались войны с наркотиками, с раком, с террором… В Америке и теперь 55 процентов людей настроены против Ирака.

Но война между народами – не лучший способ решать проблемы. Войны во Вьетнаме или в Афганистане это подтвердили. Афганистан только углубил мировой кризис. И чем больше проходит времени, тем это становится яснее. Мы в Америке знаем, что после 11 сентября мир с нами. Но видим и то, что войска, хорошо натренированные в Афганистане, теперь противостоят нам в Ираке.

РГ. А как вы относитесь к этой иракской кампании?

Стоун. Я уже несколько лет подряд выступаю против нее. Это катастрофа, это бессмысленная утрата человеческих ресурсов. Это трагедия и для Ирака и для всего Ближнего Востока. Я много раз говорил, что Буш действует неадекватно и в результате породил новых монстров. Результаты его политики много хуже, чем разрушения 11 сентября. Я уже делал картину о бессмысленности такой бойни – «Рожденный четвертого июля» /Born on the Fourth of July/ (1989). Может быть, сниму подобную картину и о современности – но это в будущем. А пока сделал вот такую очень трогательную историю.

РГ. Это подчеркнуто патриотический фильм, и я читал, что многие ваши поклонники этим разочарованы.

Стоун. Я надеюсь, что мои поклонники должны почувствовать важность и силу этого фильма. Он идет в кинотеатрах, и я видел, как люди плакали – эмоциональный эффект картины очень значителен. Я все свои фильмы старался делать так, чтобы они эмоционально воздействовали на зрителя, и в этом ничуть не изменился. Все в искусстве должно проходить через человеческое сердце. Кино имеет власть объединять людей общими взглядами, едиными переживаниями. Это не столкновение политических партий, это не «правое» и «левое» – это жизнь. Фильм «Башни-близнецы» снят как бы с точки зрения муравья. Огромное событие, масштабные разрушения, три с половиной тысячи людей погибло, но мы все это показываем через судьбы всего лишь пяти людей – замурованных под обломками полицейских и спасателей, которые к ним пробиваются. Это для кино очень благодарная история, потому что она похожа на чудо. Это ведь действительно чудо, что они выжили.

РГ. Вы смотрели другую недавнюю картину о событиях 11 сентября – «Потерянный рейс» /United 93/ (2006)?

Стоун. Да. Это замечательный фильм, но совершенно другой по стилю. Думаю, к этой трагедии кино еще будет обращаться много раз. Может, и я сделаю о ней еще один фильм – кто знает? Ведь то, что мы сейчас сняли, – это, в сущности, рассказ о нашей любви к Америке. К стране, где люди помогают друг другу.

 76

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Ссылки по теме

Официальный сайт Международного кинофестиваля в Венеции (англ./итал.) Страница фильма "Башни-близнецы" на Фильм.Ру Венеция-2006: Апокалипсис: до и после (Валерий Кичин, "Российская газета") Венеция-2006: Бодался лев с волчицей (Валерий Кичин, "Российская газета") Венеция-2006: Тестостерон заказывали? (Валерий Кичин, "Российская газета") Венеция-2006: Рожденные 11 сентября (Валерий Кичин, "Российская газета") Венеция-2006: Энциклопедия громких убийств (Валерий Кичин, "Российская газета") показать еще

 
Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть