Контактный зоопарк: рецензия на мини-сериал «Чудовище внутри меня»

В ноябре ритм жизни предсказуемо замедляется. Netflix и другие игроки капитализма монетизируют периоды острого уныния, заботливо помогая скоротать время перед праздниками (совсем не факт, что после торжеств в кругу семьи станет легче). Свежий проект стрим-сервиса «Чудовище внутри меня» был придуман соавтором «Секретных материалов» Гейбом Роттером ещё в 2010-х. По причинам, скрытым от публики, Netflix о сериале забыл на продолжительное время. Лишь спустя годы историю реанимировал и полностью переписал Ховард Гордон, также работавший над «Материалами» и сочинивший популярный политический триллер «Родина». Следом за Гордоном к «Чудовищу» пригляделась и выпускница «Родины» Клэр Дэйнс — без преувеличения главная звезда современного американского телевидения, чья специализация — эмоциональные портреты женщин, оказавшихся в бедственном положении.

Писательница Эгги Виггс (Дэйнс) живёт в одиночестве на Лонг-Айленде. Четыре года назад она похоронила маленького сына, погибшего в автокатастрофе. Вместо написания новой книги Виггс прокрастинирует, злоупотребляет алкоголем, тревожится и не находит себе места. Внезапно в соседний дом въезжает влиятельный бизнесмен Найл Джарвис (Мэттью Риз), сколотивший состояние на недвижимости. Когда-то магната подозревали в убийстве его первой жены Мэдисон (Лейла Джордж), но улик так и не нашли. Эгги видит в Джарвисе потенциального героя своей книги и предлагает ему сотрудничество. Женщина лишь догадывается, к каким мрачным последствиям приведёт этот окололитературный тандем.

Писатель как ненадёжный рассказчик — ещё один троп, используемый кинематографистами максимально часто. Эгги прославилась благодаря бестселлеру о своём отце — абьюзере и манипуляторе, — но вторую книгу рискует так и не написать по ряду причин. Джарвис притягивает её не только криминальной аурой, но и каким-то животным бессознательным — саморазрушительными импульсами, в которых ей слышится отголосок собственного опыта. Он словно та самая ницшеанская бездна, в которую всмотришься — и обязательно увидишь собственное отражение. Сценаристы «Чудовища» за восемь серий растиражируют эту бездну, проведут параллели между Эгги и Джарвисом неприличное количество раз, а к финалу ожидаемо дадут слабину.

«Чудовище» функционирует исключительно благодаря феноменальной Дэйнс. Благодаря ей забывается блёклый сценарий, неумело выписанная паранойя центральных персонажей, хаотично разбросанные твисты и ловушки. Классической истории о вуайеризме срочно потребовалось оперативное вмешательство — своего рода переливание актёрской крови, — и Дэйнс щедро ею поделилась. Образ Эгги в итоге работает прежде всего за счёт выдержки Дэйнс и, что немаловажно, эластичности её лица. Несмотря на очевидные параллели с именитой тёзкой Агатой Кристи, Виггс покидает рамки законсервированного типажа «Женщины в окне» и «Девушки в поезде». Это личность, раздираемая обоснованными сомнениями, апатией, страхом и сожалением. Дэйнс добавляет Эгги в канон своих образцовых героинь «на грани»: туда, например, входят страдающая от биполярного расстройства сотрудница ЦРУ Кэрри Мэттисон («Родина») и разводящаяся жена Рэйчел Флейшман («Флейшман в беде»). Возникает и вполне уместная репрезентация творческого кризиса: писатели вынуждены (а иногда просто обязаны) добавить в своё размеренное существование адреналина из окружающей их реальности для снятия блока.

Риз впервые за долгое время присматривается к образу маниакально контролирующего дьявола во плоти. Известный по благородным ролям в «Американцах» и «Перри Мейсоне», артист сумеет поразить легко впечатлительных зрителей, однако его Джарвис всё равно пострадает от неубедительной реализации. «Чудовище» потратит много энергии на побочные линии и выстраивание гнетущей атмосферы, кочуя между живописным пригородом и суровым мегаполисом Нью-Йорком, где по ночам строительные объекты превращаются в рассадники насилия. Параллельно Эгги и Джарвису авторы попытаются уместить в сюжет многочисленных и скудно прописанных персонажей — и в этом тоже не преуспеют.

В эпилоге каждому воздастся, ведь карма “is a motherf**r”*, — закадровым голосом внушит собеседникам-зрителям Эгги. Психологическое углубление и чётко оформленное высказывание Роттер и Гордон подменяют фальшивым жанровым мельтешением. Конкретно после такой «кармы» велик риск остаться с кисловатым послевкусием обманутых ожиданий.