Мама для мамонтёнка: рецензия на фильм «Кроваво-красное небо»

Главную героиню Надю (Пери Баумайстер) когда-то укусил вампир — молодая женщина намерена вылечить болезнь и вместе с сыном летит трансатлантическим рейсом в Нью-Йорк. В этот момент самолёт захватывают террористы, пытающиеся обрушить фондовый рынок. Надя, вынужденная бороться со своим внутренним монстром-кровопийцей, подключает материнские инстинкты и вампирскую свирепость, чтобы спасти пассажиров на борту — в том числе своего сына.

Леони Бриль в роли Джулии на кадре из фильма «Кроваво-красное небо»

Что будет, если совместить второй «Крепкий орешек» и «Голод» Тони Скотта? А «Пассажира 57» и «Блейда»? Над этим творческим вопросом задумался немецкий режиссёр Петер Торварт в соавторстве со сценаристом Стефаном Хольцем. Их «Кроваво-красное небо» — интереснейший концепт, который собрал воедино два жанра, всегда двигавшихся параллельно: олдскульный триллер о захвате заложников и вампирский хоррор. Подобная переплавка становится негласным трендом –– особенно после успеха вестерна, где орудуют каннибалы («Костяной томагавк»), и зомби-хоррора, стилизованного под фильм-ограбление («Армия мертвецов»).

Пери Баумайстер в роли Нади на кадре из фильма «Кроваво-красное небо»

Немецкая лента собирает все свои амбиции в кулак и превращает миловидную Пери Баумайстер в эдакого Джона МакКлейна, у которой вместо смекалки и оружия — вампирская ярость, сравнимая с берсерковым неистовством. Что примечательно, пусть вампиры и успели набить оскомину за век с лишним, въевшись, как пятна ржавчины, в поп-культуру, однако образ разъярённой Нади — острые уши, лысая голова и звериный оскал — кажется на редкость оригинальным и внушительным. Здесь не обошлось без влияния кинематографических референций: опекающая своего сына мать –- визуальный трибьют графу Орлоку из «Носферату» Фридриха Мурнау. И одна отрада наблюдать за тем, как героиня высвобождает своих демонов, учиняя бойню на борту: хрестоматийные террористы во главе с грозным Домиником Перселлом даже не понимают, с чем имеют дело, когда пытаются её убить.

Торварт выстраивает фильм не только как напряжённый и герметичный триллер, где в пространстве «Боинга» происходит кровавая неразбериха, но и облекает его в форму злободневного высказывания. Здесь и массовая истерия на фоне возможного повторения 11 сентября, и манипуляции с фондовым рынком, и исламофобия вкупе со страхом глобальной пандемии –– вампиризм в конечном итоге превращается в смертоносный вирус, а пассажиры –– в его носителей, взаимодействуя между собой в тесных проходах и грузовых отсеках.

Пери Баумайстер в роли Нади на кадре из фильма «Кроваво-красное небо»

Стальную хватку и уверенный ритм периодически сбивают флешбэки (в отступлениях от основного действия объясняется тайна вампирского проклятья Нади), задавая фильму более сложную драматургическую структуру. Детище Торварта претендует на душещипательную драму о материнских чувствах и безусловной любви, где вампирша Надя –– отнюдь не одномерный персонаж-монстр, а сложная личность, которая не только разбирается с угонщиками, но и пытается обуздать собственную тягу к крови. Но всевозможные повествовательные растяжки, в том числе затянутые введения в биографии персонажей, нужны фильму скорее для проформы (или не нужны вовсе). В сухом остатке «Кроваво-красное небо» оказывается самозабвенной поделкой категории Б, идеальным полуночным хоррором, которому незачем стесняться своих зубов и хищнического настроя.

Торварт до краёв заливает экран кровью, полностью отдавая себе отчёт: графическое насилие –– лучшая часть в его смертоносном жанровом выходе, который берёт на себя задачу стать новым «Поездом в Пусан». Поэтому ко второму часу, пройдя через тонну лишних эпизодов и в целом лихо балансируя где-то между высокой драмой и трэшем, лента перестаёт стесняться и даёт волю фантазии: вампиры на фюзеляже самолёта, антагонисты, превращённые в упырей, а также финальный экшен со штурмом военных — «Кроваво-красное небо» знает формулу ночного guilty pleasure для всех, кто соскучился по «30 дням ночи» и острым жанровым ощущениям. В конечном итоге, как показывает Торварт, почти за каждым безумным и мясным сюжетом лежит волнительная история в духе «Мамы для мамонтёнка» –– этим фактом, разумеется, нельзя не растрогаться, даже если на экране рвётся плоть и облизываются упыри.