Рецензия на фильм «Окончательный монтаж»

Как называют нас с вами, бедных и несчастных – "интересная женщина", – так можно назвать и фильм Омара Наима "Окончательный монтаж". "Что-то в нем такое есть", как в женщине, и познакомиться не возбраняется ни молодым, ни старым, ни фантазерам, ни кухонным философам. Хотя и поклонники триллеров, и фанаты научной фантастики будут не вполне удовлетворены. Полнометражный дебют 27-летнего араба из Аммана, американизированного, продвинутого, не только снявшего историю, но и сочинившего ее, слишком много на себя берет, как все "авторские" дебюты. Хочет сказать все и сразу. С другой стороны, в жестком жанре и определенном стиле 27-летний автор точно знает, о чем говорит.

В не очень далеком будущем для богатых изобретут новую игрушку. Будто в голову новорожденного по желанию родителей вживляется микрочип, который всю жизнь фиксирует, что видел человек, что слышал и говорил. Когда человек становится совершеннолетним, его ставят в известность о микрочипе. Когда он умирает, из всего материала монтируют фильм для родных и близких. Показывают на поминках. Игрушка, с одной стороны, резко повышает спрос на профессию монтажера, умеющего представить покойника в лучшем виде, вырезая из его воспоминаний все "нежелательное" и при этом храня "тайну исповеди". С другой стороны, она вызывает протесты у совершеннолетних, которые возмутились, что микрочип им вживляли без спросу, а его не вынешь до смерти. Вот в подобной ситуации пожилой монтажер (Робин Уильямс) и получит очередной заказ на обработку памяти богатого подонка, и начнет его выполнять. История выполнения с участием возлюбленной (Мира Сорвино) и бывшего коллеги (Джеймс Кэвизел) окажется достаточно запутанной.

Сайенс-фикшн об играх с памятью в последнее время много – "Особое мнение" /Minority Report/ (2002), "Час расплаты" /Paycheck/ (2003), "Эффект бабочки" /Butterfly Effect, The/ (2004), но по стилю "Окончательный монтаж" больше напоминает старый французский фильм Бертрана Тавернье "Прямой репортаж о смерти" /Mort en direct, La/ (1980). Будущее там неутопично, практически не отличается от настоящего ни обликом, ни укладом, а идея зримой памяти – очень-очень богатая. Робин Уильямс тоже давно отошел от фантазмов "Двухсотлетнего человека" /Bicentennial Man/ (1999), играет чистую драму. Почти с самого начала ясно, что речь вовсе не о будущем и даже не об истории, которая рассказана. Триллер – только каркас для огромного количества вопросов, которые задал Омар Наим об одном-единственном человеке – человеке вообще. Как отличить в нем правду от неправды, если ему самому этого больше не надо. Что он забывает, а что "предпочитает забыть", если любая версия является "смонтированной". Оправдывают ли "монтаж" хроническая усталость и всеобщее безразличие. Является ли безразличие формой прощения других. Почему человек всегда прощает себе подглядывание за другими, если далеко не всегда – когда подглядывают за ним. Гораздо больше, чем футурологические прогнозы о "тотальной слежке", Омара Наима интересует элементарное и ничем не обоснованное пробуждение совести.

О ней вообще полезно поразмыслить, но фильм даже дал несколько ответов. Человек никогда не врет другим – он врет самому себе. Когда он делает это сознательно, другие для него фиктивны, с ними все дозволено, только с рождения до смерти он – один. Когда он делает это бессознательно, для него фиктивна собственная жизнь, в ней – только другие, которым все дозволено, но это до поры. Когда он сознает, что врал себе, он перестает это делать, начинает жить, и один не будет, если только другие, не осознавшие ни черта, его в этот момент не убьют. Момент осознания зачастую случаен, но всегда доброволен. Насилие всегда неправда и никогда к правде не приводит, а лишь замыкает круг самообмана. Все эти занудные вроде вещи "Окончательный монтаж" перечисляет бодро и популярно, раскладывая на конкретных персонажей. Уильямс режет и клеет пленку, трахается с Сорвино, встречается с коллегами, с клиентами, выясняет кое-какие подробности давнего прошлого и пытается разобраться с ними и с глупым Кэвизелом. К сожалению, все равно фильм слишком короток (или слишком низкобюджетен), чтобы драматизировать поставленные вопросы на должном уровне.

Фильм ограничился постановкой проблемы, именно перечислением всех возможных сегодняшних лазеек самообмана, хотя они и актуальны. История перечисления у Омара Наима абсолютно рассудочна, вследствие чего безрезультатна. Конец есть у триллера, а в целом конца нет – нет времени договорить. Впрочем, как минимум два момента дают шанс на совесть. Когда Сорвино заорала: "Это мое! Мое!" – и стало ясно, что она просто не любит Уильямса, что важнее, чем тот факт, как он ее обидел. И когда Уильямс показывал ей "ничем не обоснованные" монтажи с одним-единственным никому не нужным стариком и с чьими-то разными безумными фантазиями, и было видно, что он совершенно счастлив.

Уильямс вообще – очень хороший актер, сыгравший хорошего, как ни странно, человека. Сыгравший явно гораздо больше, чем было предложено дебютантом.

Текст: Екатерина Тарханова