Рецензия на фильм «Хемингуэй и Геллхорн»

Ретро от телеканала HBO – это, как правило, знак качества: тщательно подобранные костюмы и в точности соответствующие эпохе прически, отличная работа арт-директора, и в результате – великолепная картинка. Биографическую драму о годах, проведенных Хемингуэем с журналисткой Мартой Геллхорн, поставил Филипп Кауфман – автор уже ставшей классикой «Невыносимой легкости бытия» (1988) и незабываемой биографии «Генри и Джун» (1990). Мини-сериал «Хемингуэй и Геллхорн» примечателен не только участием суперзвезд, но и стильными, тщательно сымитированными ретро-кадрами, где актеры будто вписаны в старую кинохронику на выцветшей пленке, местами засвеченной и с зерном.

Хемингуэй (Клайв Оуэн) знакомится с Геллхорн (Николь Кидман) в баре в Ки Уэст в 1936 году. Не заметить ее невозможно: у нее мужские повадки, дерзкий нрав и необычайно длинные ноги. Он – знаменитый писатель, уже окруженным толпой прихлебателей, почтительно звавших его «Папа». Она – опытная журналистка, объездившая всю страну во время Великой депрессии, но мечтающая о карьере военного корреспондента. На тот момент «Папа» был глубоко женат вторым браком, что не удержало его от поездки в Испанию – из мадридского отеля «Флорида» он будет писать репортажи о Гражданской войне. А Геллхорн эффектно подъедет к парадному входу во «Флориду» на танке – вот только военные репортажи писать она покамест еще не умеет. «А ты просто сядь перед пишущей машинкой и истеки кровью», – скажет ей на это Хемингуэй.

Отель «Флорида» был наводнен журналистами со всех стран света, многие обретали известность, работая под пулями на испанской войне – как фотограф Роберт Капа (Сантьяго Кабрера), сделавший в то время свои самые известные снимки. В отеле жили и русские. Самым известным из них был мрачный, как черный ворон, вечно ходивший по теплому Мадриду в ушанке Михаил Кольцов (Тони Шелхауб), по-видимому, подвизавшийся на этой сцене не только в качестве журналиста. Хемингуэй подозревает, что именно сталинский агент Кольцов причастен к таинственному исчезновению антифашиста Пако Зарры, скомпрометированного родством с чином из окружения Франко. Но политика политикой, а отношения Хемингуэя и Геллхорн в самой романтической для обоих ситуации – в отеле, где штукатурка во время обстрелов сыпалась с потолка – развивались стремительно

Они поженились в 1940 году и обосновались на Кубе, но, как впоследствии признавалась Геллхорн, она была худшей партнершей в сексе на пяти континентах, и все время норовила сбежать из дому на очередную войну.

«Он научил меня не думать, что самолеты ищут меня, и где-то уже отлита пуля с моим именем», – в закадровом тексте говорит Геллхорн о влиянии, которое оказал на нее брак с этим человеком. Но их отношения «на гражданке» все больше напоминали соперничество: «Мы ладили на войне, но стоило ей закончиться – начинали собственную».

Сериал подробно рассказывает обо всех стадиях отношений, через которые прошли эти люди, придерживаясь широко известных фактов их биографий, но нисколько эти отношения не романтизируя. Хемингуэй – отъявленный мачо, не стесняющийся соперничать с женой, увести у нее работу корреспондента, а потом кинуть ей в лицо высокомерное: «Я тебя сделал!» и безжалостное: «Лучше бы ты вышла замуж за войну». Геллхорн пережила своего куда более знаменитого мужа почти на тридцать лет. В последних кадрах телефильма его создатели не избежали некоторого пафоса – будучи совсем седой, утратившей иллюзии, но не потерявшей боевого духа, Геллхорн все такая же, с дерзким нравом и мужскими повадками, отправляется писать свои честные репортажи с очередной – на сей раз вьетнамской – войны.