Рецензия на фильм «Ниша» — потенциально культовую картину о грузчике-экстрасенсе

Слава (Владимир Свирский) бросает работу грузчиком и уходит от жены (Елена Николаева). Освободившееся свободное время и энергию он посвящает экстрасенсорным изысканиям: фиксирует позитивные и негативные потоки энергии, замеряет биополя. Кажется, у него всё получается, но тем обиднее, что понимания ни у друзей, ни у родственников он не находит. Но призвание есть призвание, а значит, надо продолжать, а значит, рано или поздно что-то случится.

Владимир Свирский в роли Славы на кадре из фильма «Ниша»

Прочитав подобное описание, легко вообразить комедию о рассорившемся со всем миром неудачнике. Или трагедию об одержимости заведомо недостижимой целью. Тем приятнее ошибиться: дебютный полный метр Антона Ермолина очень далёк от каких бы то ни было клише. Картина в чём-то близка «Generation «П»» Гинзбурга, но если пелевинская экранизация на пару с первоисточником претендовала на объяснение российской реальности с позиций сильных мира сего, то «Ниша» гораздо приземлённей. Вместо всемогущих маркетологов — одинокий грузчик-экстрасенс. Вместо толкования мироустройства — лёгкое соприкосновение с потусторонним. Где-то есть параллельный мир, весь из ковров, мягкий, жуткий, где все давно ждут. Кто ждёт, кого ждёт — разговор уже другой.

Возможно, речь идёт о параллельном Советском Союзе. Им грезит один из друзей Вячеслава, он утверждает, что РФ — это фирма, СССР не разваливался — всех обманывают. Коврами оттуда же, из СССР, устланы стены и полы на пути главного героя. Да и сам он выглядит как образцовый советский инженер. Особенно когда стоит в переходе и за 100 рублей соглашается измерить биополе маленькой собачки.

Владимир Свирский в роли Славы на кадре из фильма «Ниша»

«Ниша» вся состоит из призрачных руин будто никогда и не существовавшей страны. Необязательные работы, на которых скорее отбываешь срок, чем работаешь, милые хобби, которым втайне отдаёшь всю душу. Кашпировский и Чумак, но не на экране, а где-то внутри, на подкорке. Моль-проводница возникает из ниоткуда и пропадает в никуда. Точно так же и фильм Ермолина, просвет откуда-то оттуда, неопознаваемый, едва заметный, в чём-то отталкивающий, зато настоящий, гораздо более родной, чем белые лошади или оторванные уши Дэвида Линча. Другим ориентиром можно считать Юрия Мамлеева с его советскими героями-обывателями не от мира сего.

Владимир Свирский в роли Славы на кадре из фильма «Ниша»

Кажется, что вот-вот всё сложится, вот ковры, вот моль, вот биолокация, вот Йошкар-Ола, ещё чуть-чуть. Наверняка все элементы и правда складываются в стройную картину, но не по эту сторону экрана, а где-то там, между тунгусским метеоритом и кыштымским карликом. Или, например, во сне. Ведь и герои все тоже немного сонные, говорят едва слышно, занимаются чёрт знает чем, будто спросонья разминаются перед будущим рабочим днём, который всё никак не настанет.

«Нишу» тяжело назвать андеграундным фильмом — фестивали, прокат, кинокритические статьи, почти наверняка вторая жизнь на стримингах, у картины полное сопровождение. Однако же выглядит лента именно как подвальная классика, как проговаривание чего-то невероятно важного для очень узкого круга лиц, как объект будущего культа в конце концов. Наряду с «Петровыми в гриппе» Серебренникова и творениями Романа Михайлова «Ниша» Ермолина становится образцом русского независимого кино 2020-х. Добродушно-оккультного не столько по содержанию, сколько по форме, безразличного к новостным сводкам, больше похожего на сон, чем на стройный рассказ о чём бы то ни было.