Рецензия на фильм «Пепел и доломит» — чуткое кино о проработке национальной травмы

В руках у Елены (Алена Громова) фото тесаного полена: с одной стороны на нем вырезано что-то на русском, а с другой карандашом написан адрес в Австрии. Она нашла деревяшку у себя за шкафом, когда делала ремонт, и сразу поняла, что перед ней предмет невероятной ценности. На этом бревне свою надпись оставил сначала российский каторжник, а затем сосланный за Урал немец. Режиссерка Дина (Тома Селиванова) и звукооператор Йохан (Антон Риваль) внимательно рассматривают фотографии, они приехали в Магаданскую область ради съемок фильма о жертвах трудовых лагерей, остановка в доме Елены стала отправным пунктом маршрута по местам памяти. 

Тома Селиванова в роли Дины на кадре из фильма «Пепел и доломит»

Международный кинофестиваль в Роттердаме, куда привозят высокоинтеллектуальное и малопонятное кино, уже второй год подряд показывает российские картины. В прошлом году был «Один маленький ночной секрет» Наталии Мещаниновой, а в этом — «Пепел и доломит» Томы Селивановой. Оба произведения получили грант фестиваля Hubert Bals Fund, помогающего режиссерам из внеевропейских стран. Тома Селиванова — выпускница Московской школы нового кино, там же училась Мария Игнатенко («Призрачно-белый»), режиссерка, известная медитативными лентами о времени и памяти. Только если Игнатенко работает с игровой формой, то Селиванова — на стыке художественного и неигрового, смешивая реальные факты своей биографии и выдуманные, заранее прописанные сюжетом события. Дина вместе с другом-музыкантом Йоханом ходят по местам, где раньше стояли трудовые лагеря, она снимает видео, он пишет звук. У обоих одна и та же причина для съемок: их родственников репрессировали, они считают, что поездка поможет осознать травму целой страны.

Тома Селиванова в роли Дины на кадре из фильма «Пепел и доломит»

Репрессии — одна из наиболее табуированных тем в России. В «Пепле и доломите» Тома Селиванова не занимается раскопками, опознаниями тел и не изучает архивы, а ищет язык диалога в разговоре о сложнейшей проблеме коллективного потрясения. Всеобщность темы авторка показывает парой кадров с перекопанным лесом — под ним погребены сотни, а может быть, тысячи безымянных жертв репрессий. Память о трагедиях — очень сложная материя, каждая страна находит свой подход к тяжелому разговору о вине и ответственности. В Германии почти на каждой улице перед домами можно найти «камни преткновения», вставленные в тротуар бетонные кубики с латунной окантовкой, на которой выбиты даты жизни умерших во время Холокоста людей (в России развивался похожий проект «Последний адрес»). Воспоминания о событиях давних дней не исчезают, даже если никаких «следов» от прошлого не осталось — об этом снял четырехчасовой видеоарт «Оккупированный город» Стив МакКуин, зачитав на фоне зданий Амстердама биографии погибших в концлагерях людей. Только у Дины и Йохана нет никакой информации, поэтому они на видео- и аудиопленки запечатлевают места захоронений, обращаются к мертвым и придумывают погибшим имена. Во время одной из остановок Дина объясняет, зачем она поехала в экспедицию: через кино она может честно поговорить о наболевшем. Пусть шепотом, еле ворочая слова, со стеснением и боязнью сказать какую-то пошлость — зато искренно. 

Антон Риваль в роли Йохана на кадре из фильма «Пепел и доломит»

Тома Селиванова сняла «Пепел и доломит» с осознанием необъятности темы, а потому предлагает разделить ее чувства: вместе собрать старые пуговицы с изъеденной временем тканью, послушать шелест выросших на костях деревьев и окунуться головой в водохранилище, чтобы прокричать выдуманные имена тех, от кого остался только номер.