Наверх
Фильмы 2018 Бегущий в лабиринте: Лекарство от смерти Три билборда на границе Эббинга, Миссури Селфи Пятьдесят оттенков свободы Черная Пантера О чём говорят мужчины. Продолжение
Мафия бессмертна!
10 реальных преступников, ставших популярными киногероями
Безумство наглых.
7 поддельных сиквелов известных картин
Бывает и хуже.
11 антиутопий, которые заставят вас полюбить реальность
Вспомни, что будет.
10 фильмов, предсказавших будущее
Кто в доме хозяин?
10 кинозвезд, защитивших свой тыл успешными женами

Сергей Сельянов: "Горький продукт тоже нужен". Алексей Балабанов: "Те времена – даже страшнее"

Первый вопрос: почему вдруг? Мало того что этот фильм абсолютно непредсказуем для нашего кинопроцесса, явно «выламываясь» из всего того, что выходит на экраны сегодня. Но он даже в ряду фильмов тандема Балабанов-Сельянов выглядит особо радикальным. Почему захотелось именно сегодня так жестко рассчитаться с 1984 годом?

После очередного закрытого просмотра «Груза 200» (2007) – самого проблемного фильма нашего времени – режиссер Алексей Балабанов и продюсер Сергей Сельянов поговорили о своей новой работе с Леонидом Парфеновым.

Сергей Сельянов

Сергей Сельянов

Родился в 1959 году. По первой профессии – переводчик. Путь в кино начал ассистентом режиссера на Свердловской киностудии. Окончил Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Первый полнометражный фильм – «Счастливые дни», затем «Замок» по роману Кафки (1994). Фильмы «Брат» (1997) и «Брат-2» (2000) делают Балабанова одним из ведущих кинорежиссеров страны, а исполнителя главной роли Сергея Бодрова-младшего – национальной суперзвездой. Фильм Балабанова «Война» (2002) сделал популярным молодого актера Алексея Чадова. Другие фильмы: «Про уродов и людей» (1998), «Жмурки» (2005), «Мне не больно» (2006).

Алексей Балабанов. Замысел-то у меня был давно, еще с конца 90-х. Такой распад человека одновременно с распадом общества, распадом страны. Вместе складываясь, они дают такой страшный суммарный эффект. Но все как-то руки не доходили. А теперь пришло время – не только потому, что я над этой вещью мог работать. Сейчас, я уверен, самое время с людьми поговорить про ту эпоху.

Чтоб с людьми поговорить, нужен прокат. Я не очень себе представляю, как «Груз 200» могут рекламировать кинотеатры. Вам какой видится прокатная судьба этого фильма?

Сергей Сельянов. По-своему достаточно успешной. Не пятьсот, конечно, копий, но пятьдесят. Клубный показ. На DVD, я думаю, в силу определенной скандальности, к которой мы не стремимся, но которая будет вызвана всеми разговорами о жути и мраке в картине, фильм пойдет хорошо. Не знаю, покажет ли телевидение. В 96-м году любой канал этот фильм бы с руками оторвал. Как сказал Антон Затопольский (гендиректор телеканала «Россия». – Newsweek), это самый антисоветский фильм, какой только возможен. Ну вот, и тогда бы «Груз 200» участвовал в антикоммунистической кампании за избрание Ельцина на второй срок. Сейчас – не знаю. Но я готов поспорить с любым идеологом, который скажет, что, мол, слишком мрачно. Людям нужен и горький продукт.

Я-то скорее предвижу невозможность телепоказа по причинам новой державности: мол, у нас была трудная, но славная история, а тут вы сняли такую беспросветную жуть про великий могучий Советский Союз, правопреемником которого является новая Россия.

А. Б. Беспросветная жуть и мерзость это была, а не великий и могучий.

С. С. Это, знаешь, как в споре славянофилов с западниками: идеальное православие, которого не было, противопоставляли реальному католицизму. Потом при советской власти выдумываемое идеальное царское время мы противопоставляли реальному социализму. А теперь какой-то выдумываемый идеальный социализм – сталинский или застойный – противопоставляется сегодняшнему реальному русскому капитализму. И может, впервые в жизни я считаю даже гражданским долгом побороться с этой ностальгией, с этим примирением с советским временем.

«Груз 200» – фильм недорогой, сколько бюджет – миллиона два?

С. С. Даже миллиона полтора. Так что есть возможность по крайней мере «выйти в ноль» финансово и что-то заработать репутационно. Но без поддержки Агентства по культуре и кинематографии мы бы сами все не потянули. Конечно, это была прежде всего поддержка режиссера.

Титр в начале «Фильм основан на реальных событиях» – это чтоб поверили, что такой сгусток мерзости вообще возможен?

А. Б. Все эти истории – они были. Это все мой личный опыт: каким-то событиям я сам был свидетелем, каким-то – мои друзья, но все равно это было очень близко от меня. Я когда в армии служил, в Афганистан летал, потом, работая на научно-популярном фильме о землепроходцах, я объехал весь Крайний Север и Дальний Восток – такого насмотрелся! Это все в начале 80-х. Парень в фильме говорит про заработки на оленьих шкурах и как спирт пить надо – это пережитое мной в поселке Койда Ненецкого округа.

А еще титр в конце: «Шла вторая половина 1984 года» – он зачем? Понятно, что раз Черненко по телику, задыхаясь, говорит – значит, это тот самый единственный год его правления, но вообще-то это история вневременная.

С. С. Нет, для нас это исторический фильм про ту эпоху, наполненный ее конкретными приметами.

А. Б. Временная дистанция – очень важная вещь: я уже могу смотреть на это время чуть отстраненно, хоть оно и мое. И для зрителя эта история уже не такая страшная – вроде не сейчас это все происходит.

Ой, а сейчас в поселке Койда спирт не так пьют! А милиционеров-бандитов не тогда, а сейчас стали называть «оборотнями в погонах». Неужто в сегодняшней жизни гуманизма больше, чем в той?

А. Б. Не больше, нет. Но те времена – даже страшнее, чем сегодня. Сегодня хоть есть богатые и бедные. А тогда была жуть всеобщей нищеты и повальная ложь издыхающего коммунизма – поверх всего эта официальная идеология. Сегодня-то царит цинизм, который в чем-то честнее, в нем какая-то своя правда есть. А тогда был уж полный беспредел.

С. С. Тогда даже не признавалось, что воруют. Сейчас воруют, и это хоть признают. А как Бродский писал, «ворюга мне милей, чем кровопийца».

Но мне «Груз 200» историческим фильмом признать трудно, поскольку, что называется, «поднятая проблематика до сих пор не изжита». Даже забавно видеть в титрах копирайт Владимира Мигули на песню «Рокот космодрома» – мол, цитата из классики – и должность «ассистент художника по костюмам».

С. С. Про «проблематику» я тебя понимаю, но сегодня снять 1984 год – это уже костюмированный фильм со всякими юбками с накладными карманами-клапанами.

Я хоть и не идеолог, но про мрачность все-таки скажу. Она ведь в ваших фильмах нарастает. Скажем, в «Брате» (1997), а тем более в «Брате 2» (2000) крови и трупов было куда больше, но эти фильмы не были беспросветными.

А. Б. А потому что там был Сережа Бодров. И хоть его герой – убийца, Сережа сам по себе нес какой-то позитив. Но это ведь мой выбор, я Сережу в расчете на это и брал. Я не считаю, что я как-то со временем особо помрачнел.

Но вот был у вас фильм «Про уродов и людей» (1998). А «Груз 200» – это уже про уродов без людей.

А. Б. Ну, можно и так сказать. Что они такие люди-уроды. Или уроды-люди. Этот маньяк-милиционер, он девушку адски мучает, но у него такая страсть, он ее так любит. Женой называет. Человек он такой. В такое время.

 52




Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Читайте также

показать еще



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть