Старость — не радость, а апокалипсис: рецензия на испанский хоррор «На пороге смерти»

Пенсионер Мануэль (Сорион Эгилеор) недавно пережил необъяснимое самоубийство жены. Сын Марио (Густаво Сальмерон) предлагает Мануэлю переселиться к его молодой семье, дабы отвлечься от травмирующих событий. Атмосфера быстро накаляется, сначала в переносном смысле — беременная и своенравная супруга (Ирене Анула) не горит желанием видеть когнитивно увядающего старика в доме, а затем и в прямом — в испанском городке повышается температура, превращая лето в невыносимое инферно. Вскоре все пожилые люди начинают вести себя загадочно, предупреждая о скорой гибели. Что происходит, решительно непонятно: то ли старческая деменция привносит в реальность мрачный осадок, то ли миру и правда грозит апокалипсис.

Сорион Эгилеор в роли Мануэля на кадре из фильма «На пороге смерти»

За последние годы геронтофобия выбила себе почетное место в тематическом арсенале хорроров. Многие помнят, как на страхе перед старостью отыгрывался Тай Уэст в «Х», сталкивая поколения лбами (а также топорами и дробовиками), или, например, Зак Креггер в темных подвалах своего «Варвара». Образ дряхлеющего тела транслирует угасание жизненных процессов – пожилые люди пугающи в силу заострения характерных черт самой старости. Морщины, подступающая немощь, умственное забытье, а кроме того, иррациональная зависть к молодому телу вливают в жанр новые соки, выстраивая логику геронтофобского хоррора на общих предрассудках и опасениях. Теперь к этому подошли испанцы, предложив «На пороге смерти» — кошмар весьма апокалиптический: люди на седьмом и восьмом десятке сеют ужас, тревогу и смерть (правда, не свою). Ироничное отступление: Испанию часто называют страной, наиболее комфортной для жизни в пенсионном возрасте. Только в сюжетном пространстве фильма Рауля Сересо и Фердинандо Гонсалеса Гомеса все совсем наоборот.

Сорион Эгилеор в роли Мануэля на кадре из фильма «На пороге смерти»

На лысеющей голове сюжета, выжженного летним зноем, правда, торчит несколько коротких прядей: и апокалиптические мотивы, весьма созвучные недавней пандемии (именно стариков здесь калечит и сводит с ума аномальная инфекционная жара), и пресловутая проблема отцов и детей — черствость молодых людей отрезает старших от необходимой поддержки, и общая грамматика хоррора, с перегоном напряжения из пустого в порожнее. Фильм то и дело дрессирует зрителя, балансируя между психологическим ужасом (мол, все это происходит в чьей-то голове) и метафизическим (зло повсюду). То есть львиную долю хронометража «На пороге смерти» будет набивать себе цену, страша неизвестным и инфернальным. Сереро и Гомес, вытягивая приемы из пыльной кладовки жанровых инструментов, ради воздействия пойдут на многое. Попробуют облечь образы пожилых безумцев, стоящих в квартирных проходах с микросхемой в груди (привет, Тони Старк), в зловещие метафоры, остановятся на социальных тревогах и проблемах, а именно на стремлении выписать пожилых из жизненного и общественного цикла. Также не раз поиграют со стилистикой: от беспокойства паранормальных ужастиков до кадров в манере итальянского джалло и боди-хоррора (сцена, где старик будет вживлять микросхему под кожу, вынудит многих поголодать час-другой).

Сорион Эгилеор в роли Мануэля на кадре из фильма «На пороге смерти»

Но все это, впрочем, не делает «На пороге смерти» хоть сколько-нибудь любопытным опытом. Зачастую авторы создают интригу ради самой интриги: не совсем понятно, что за аномальный недуг сводит с ума стариков и зачем им передают сообщения по радио. Испания здесь не место радости и шумной жизни, а эпицентр увядания: на экране то и дело всплывает изображение с поднимающейся температурой воздуха, а странные пенсионеры, бормочущие бессвязности на лестничной площадке, вскоре покажутся явлением заурядным. То, как «На пороге смерти» исследует общество и восприятие стариков, вопрос, впрочем, уже не такой важный — этот конфликт идет по нисходящей, опрокидываясь в самозабвенную резню, где между отцом и сыном окончательно исчезают всякие якоря рациональности. Шокового эффекта достигают тоже странным способом — например, через избыточную наготу дряхлеющих героев, стоящих под душем. 

Вообще, ленту Сересо и Гомеса можно назвать такой слетевшей с катушек версией «Вторжения похитителей тел», где ландшафты одноэтажной Америки заменены Испанией — не солнечной, а скорее воспаленной. Но подобные сравнения не делают погоды: «На пороге смерти» выглядит кричащим, избыточным и претенциозным опытом, которому вместо лаконичного исследования вопроса потребовались гротескные обобщения вселенских масштабов. Старость — когда после полутора часов фильма чувствуешь себя уставшим.