Рецензия на фильм «Евротур»

Как всегда в конце лета, когда "цветы жизни" надо чем-то занять, прежде чем сплавить в школу, в прокате случилось нашествие американских "молодежных комедий". Хотя "Евротур" и "Переполох в общаге" сняты разными режиссерами с разными исполнителями, "цветы жизни" легко примут их как двухсерийную эпопею. В таких эпопеях имен не бывает, поскольку не бывает лиц – одни части тела, преимущественно ниже пояса.

"Евротур" – исчерпывающий дайджест сочинений на тему "Как я провела лето". Команда провинциальных, то есть штатовских выпускников под весьма надуманным предлогом отправляется в столичный Старый свет. Если они попадают в Лондон, то непременно окажутся в Париже. Если там они непременно будут стоять в очереди на Эйфелеву башню, то в Амстердаме без очереди пройдут на улицу красных фонарей. Если им все-таки надо в Берлин, их обязательно занесет в Братиславу. Если в Берлине рождаются фашисты, то в Ватикане умирает Папа Римский. Вся эта железная логика еще более логично сдобрена сексапилом, и все вокруг просто со стульев падают. Ой, про пиписьки речь. А тут дальше – про какашки.

Несмешно это все в двух конкретных случаях: давно диагностированного невроза и, наоборот, его заведомого отсутствия. Тогда видно только, насколько предсказуема каждая самая мелкая ситуация, насколько нет ни одной сюжетной, психологической, разговорной неожиданности ("Вставай, страна огромная" как братиславский гимн не веселит, а только озадачивает). Но, смущенно озираясь в кинозале, имеешь одно преимущество. Точно узнаешь, кто из коллег и знакомых, отцов и матерей семейств, в какой степени на самом деле инфант. Вот этот – еще на орально-генитальной фазе, тот уже – на садистско-анальной, эта, кажется – на латентной. "Евротур" дает каждому посмеяться в своем самом любимом месте: на одного из команды в темноте нападает педик, другого насилуют в задницу чем-то вроде бензопилы, а близнецы ненароком занимаются рукоблудием.

И тут можно даже похвалить постановщика Джеффа Шэффера. Твое преимущество он во многом инициировал, организовав "Евротур", как фантик (для каждого города – прикольный лэйбл), а начинив конфетку именно черным юмором (он чувствуется местами, как не поленишься и раскусишь). Но слишком много усилий было, видно, потрачено на компьютерную графику всех европейских столиц в одной-единственной Праге (фильм снимался лишь там), потому на полностью черную (смешную для всех) комедию Шафера все-таки не хватило. Иначе бы выпускники в конце не сошлись в едином строю в студенческой общаге, а были бы привезены туда в гробу в белых тапочках, чтобы на закуску заняться некрофилией. Увы-увы, у каждого свои комплексы: у Шэффера, судя по половинчатости решений, возможен латентный гомосексуализм.

Но именно в русле подобной половинчатости "Переполох в общаге", развивающий несмешнизм уже вполне сознательно, можно смело считать продолжением "Евротура". Это тоже дайджест сочинений, только на следующую тему: ну, типа "Ночь перед Рождеством". Как бы все те же выпускники, но ставшие студентами и засветившиеся в канун первой экзаменационной сессии. Тут имя постановщика (их даже двое братьев, Дэвид Хилленбранд и Скотт Хилленбранд) можно смело не вспоминать. Все снято "по минимуму" – в одном павильоне с одной декорацией, костюмами "из подбора", парой монтажных смен и еще недоехавшей в этот медвежий угол компьютеризацией всей страны. Но "цветы жизни" похихикают даже больше, поскольку "юмор" вообще ни на секунду не черный, а "классический" хуже Рабле и Боккаччо.

Если шлюху, вызванную к девственнику из одной комнаты, будут звать Доминик, то француженку, по обмену приехавшую в другую комнату, тоже будут звать Доминик. Если прячущийся в третьей комнате заезжий проходимец для конспирации не говорит по-английски, его примут за француза и сведут с приехавшей француженкой, за которую приняли шлюху. Если в четвертой комнате по еще более натянутым причинам в клетчатой сумочке лежит много-много баксов, шлюха и проходимец, естественно, стырят из пятой комнаты точно такую же сумочку с лежащим в ней тюбиком губной помады. Спортсменка-негритянка из комнаты номер шесть завлекала помадой возлюбленного негра, про которого сплетницы из седьмой разнесли, что он сделал ребенка их восьмой соседке, белой.

Ну, еще непременно будет педераст, в которого влюбилась нимфоманка, и самое любимое: помимо комнат и сумочек студенты вдруг перепутают целую пачку записок, написанных ими в едином порыве как бы в подтверждение, что не зря приняты в колледж. Писать они могут не одни параллельные палочки, даже буквы выводят старательно, с каплей чернил на носу, но все равно ни одна записка не попала по нужному адресу. Разлетелись из-под дверей. А дальше, представьте, что начинается. Все подслушивают, подсматривают, дерутся, орут, бегут – в общем, жизнь бьет ключом. Если бы все подобные записки собрать и назвать дайджестом сочинений, Н.В.Гоголь немедленно сжег бы свою "Ночь перед Рождеством" задолго до второго тома "Мертвых душ". Он бы вообще ничего больше не писал, и мы даже на школьных экзаменах не сдавали бы "Ревизора". А уж на институтских – зачем они, если имеется общага? Имеются пиписьки и какашки, сумочки и колбаски, тюбики и наркотики, и, в конце концов, все совершенно счастливы. Счастье "цветов жизни" в этом "Переполохе…" показано настолько недвусмысленно, что позволит им целый учебный год ждать следующего лета.

По сути единственный недостаток американских "молодежных комедий" – не то, что для кого-то они болезненно несмешны, а то, что в промежутках между концами каникул иногда появляются другие фильмы. Мешают счастью.

Текст: Екатерина Тарханова