Рецензия на фильм «Последнее воскресение»

Новый секретарь писателя, молодой сентиментальный толстовец Булгаков (МакЭвой), приезжает в Ясную Поляну, где становится свидетелем страстей, разгорающихся вокруг авторского наследия Толстого. По одну сторону баррикад – жена писателя Софья Андреевна (Хелен Миррен), пекущаяся о будущем большой семьи, по другую – его верный товарищ Чертков (Пол Джаматти), делающий из Толстого прижизненного святого.

Понятное дело, что к "Войне и миру", который будет сниться в кошмарах еще не одному поколению школьников, вопросов ни у кого нет. Однако с самим Львом Николаевичем, отлученным, как мы помним, от церкви и, вообще, позволявшим себе на старости лет некоторые неоднозначные причуды, дело обстоит несколько иначе, отчего сложно представить, чтобы у нас сейчас смогли снять необидный фильм о Толстом, в котором бы тот не вышел лубочным дедулей, на чьих коленях читают азбуку крестьянские дети. Еще сложнее представить, чтобы кто-нибудь из отечественных авторов, не боясь, в свою очередь, оказаться преданным анафеме, взялся ставить про писателя откровенную мелодраму с русскою душой Хелен Миррен, в пароксизме страсти нашептывающей своему именитому супругу, что он де ее петушок. И в этом смысле, Хоффмана на нас не было.

Перенося на большой экран роман Джея Парини, американец на сильное высказывание не замахивался: "Последнее воскресение" – тот редкий случай, когда популярное прикрытие "я делал фильм о любви" следует воспринимать буквально. Впрочем, выдвинутые на первый план отношения мужа и жены сами по себе удачно перекликаются с основным положением толстовского учения о всеобщей любви, отчего лента на поверку оказывается очень занимательным трансформером: тут вам и кипучие страсти, и основы "толстовства" для чайников, и этнический колорит в виде березок, и, опять же, Хелен Миррен с револьвером, которой, как известно, никакое кино не испортишь.

Впрочем, избавившись от гнета фактологии и философских обобщений, Хоффман, тем не менее, позволяет себе ироничную игру в классику, превращая стерильный голливудский драматизм в кокетливый фарс. Обитатели Ясной Поляны, смертельно зараженные литературой, в сущности, сами выступают персонажами ненаписанных романов: графиня бегает топиться, секретарь Булгаков нервно чихает, а из-за березы, кажется, вот-вот выглянет Чехов – по иронии, на фильм про Толстого американца Хоффмана вдохновил именно Антон Павлович. Которого, впрочем, Лев Николаевич тоже очень любил