Рецензия на фильм «Пустой дом»

. В "Весне, лете…" стало окончательно ясно, что в отсутствии "любви" "секс" ни от чего не спасает. В "Самаритянке" – что когда "любовь" и "секс" признаны разными вещами, все на свете является убийством. В "Пустом доме" – что присутствие "любви", предполагающей "секс" как нечто само собой разумеющееся, делает все на свете возможным.

"Пустой дом" – из тех фильмов, когда морщишься при мысли, что надо пересказывать содержание. Не надо. Иди, смотри, говори сам. Что пересказывать? Что сначала мотоциклист казался квартирным вором, потом – одиноким бомжом, потом – неким философом-стоиком типа Диогена (зачем же жить в бочке чужих квартир, зарабатывая репутацию бомжа, вора и убийцы, если не для того, чтобы днем с огнем восклицать "Ищу человека"?), что по нашим дням означает паранойю? Или что сначала фотомодель казалась "дамой полусвета", одинокой содержанкой, потом – забитой женой, бегущей от битья, потом – сексуально-озабоченной искательницей приключений (зачем же еще становиться соучастницей бомжа-вора в его авантюрах, зарабатывая репутацию шлюхи, если не для того, чтобы компенсировать скуку среднего класса?), что по нашим дням означает тяжелый невроз? Или все-таки, что чуть позже оба последовательно оказались нормальными людьми, живущими среди других нормальных людей, но под властью кучки психопатов, просто потому что к власти всегда рвутся психопаты? А как тогда отделить "норму" от "болезни"?

Что еще пересказывать? Как уникально-изобретательно все нормальные люди проживают каждый свой миг? От рекламных листовок мотоциклиста, увлечения игрой в гольф, фотографирования на фоне чужих семейных фотографий и до разрезания фотомоделью своих собственных портретов, до собачки у тела покойного старика, после которой его невозможно не похоронить по правилам, до прихода в чужие дома на глазах уже вернувшихся хозяев, чтобы просто поспать спокойно? Но как отделить тогда личный миг от общественных установок? Или, может быть, пересказывать связь этих мигов, как ее занимательно прослеживает Ким Ки-Дук? Хулиганя порою с изображением на манер "Реального вымысла" /Real Fiction/ (2002) (двойные экспозиции для ускорения приключений), а порой строя мизансцену столь же метафорически-театрально, как в "Адрес неизвестен" /Address unknown/ (2001) (скульптурная композиция поцелуя сквозь мужнины объятья)? Но как тогда отделить экран кинотеатра от окошка в своей квартире?

Если у вас нет личного контакта с "Пустым домом", пересказ общего контакта все равно вас не убедит. Если он у вас есть, убеждений опять же не надо. Поэтому то, что каждый может говорить о "Пустом доме", думаю – весьма коротко и ясно. Это те ценные дополнения, которые Ким Ки-Дук, задав детский вопрос про любовь, но задав его себе сегодня, взял и сделал к вечным ее свойствам, давно признанным "симптомами болезни". Те дополнения, которые вдруг навсегда и не только для него – для каждого зрителя – "болезнью" делают ее отсутствие. Нормой тогда становятся презренные "охи-вздохи", "ахи" и блаженные улыбки, как от сладкого лекарства, как от оздоровительной физиотерапии на лице у каждого зрителя после конца кино. Итак, дополнения:

Остальное додумайте сами. Материала достаточно.

• Пока нет любви, говорить не с кем. Когда она есть, говорить не о чем. Молчание – ее условие, залог и смысл.
• Пока нет любви, все дома – пустые. Когда она есть, нет никаких домов. Нет также "чужих" и "своих" вещей: мягкой мебели, грязной одежды, сломанных часов. На мебели надо спать, одежду – стирать, часы – чинить. Тогда "дом" – это даже тюрьма, и тюрьма тогда будит одно лишь – чувство юмора.
• Пока нет любви, секс ведет к насилию или же к онанизму. Когда она есть, секс – это мебель, одежда, еда, стирка, приготовление чая, фотографирование на фоне. Тогда "секс" – это каждый миг жизни в тюрьме, на воле, в "чужом" доме, который стал "своим".
• Пока нет любви, смерть непонятна. Когда она есть, нет чужих похорон. Они все – свои, но дают возможность продолжения, так как не являются убийством. Тогда ничто не становится "убийством" – ни из ревности, ни из мести, ни из корысти, ни даже нечаянно, мячиками для гольфа.
• Пока нет любви, нет выхода ни из чего: ни из бомжевания, ни из забитости, ни из-под нелепых обвинений, связанных со случайными совпадениями. Когда она есть, выход всегда найдется. Тогда даже фантастический выход "невидимости" реализуется наяву, и можно есть, спать и целоваться, оставаясь "невидимым" для нелюбящих.

Текст: Екатерина Тарханова