Плохая штука — старость: рецензия на отреставрированный фильм Джорджа А. Ромеро «Парк развлечений»

Джордж Ромеро — классик и создатель зомби-хоррора — на сегодняшний день кажется идеальным примером живого мертвеца. Режиссёр умер в 2017 году, однако фильмография постановщика продолжает пополняться: время от времени появляются забытые фильмы мастера, найденные в хранилище спустя полвека. Так, «Парку развлечений» понадобилось 48 лет, чтобы с ленты счистили пыль и выпустили на стриминге. 16-миллиметровая копия, найденная незадолго до смерти Ромеро, реставрировалась при участии вдовы режиссёра и смогла дойти до поклонников его творчества.

Линкольн Маазел на кадре из фильма «Парк развлечений»

В 1973 году, когда шла подготовка к постановке «Безумцев», к автору «Ночи живых мертвецов» обратилась лютеранская община и предложила поставить картину о тяжёлой жизни пожилых людей. Ромеро, циник и едкий социальный критик, воспользовался карт-бланшем и выполнил заказ. Конечный результат оказался таким жутким и нелицеприятным, что лютеране отказались показывать фильм и отправили его пылиться на полку — впрочем, странно было бы ожидать чего-то иного от автора «Ночи живых мертвецов». Сюрреалистичность происходящего вкупе с документальной манерой съёмки превратила социальную рекламу в репортаж из преисподней. Ленту действительно жутко смотреть, хотя в ней нет ничего, кроме непрофессиональных актёров и Линкольна Маазела в роли пенсионера, гуляющего по парку аттракционов.

Линкольн Маазел на кадре из фильма «Парк развлечений»

Во вступительной сцене Маазел (актёр, которого Ромеро чуть погодя снимет в «Мартине») обращает внимание на нелёгкую долю пожилых. Целый ворох проблем: одиночество, ужасные жилищные условия, плохое медицинское обслуживание — всё это неотступно сопровождает жизнь стариков, к которым молодёжь относится без должного сострадания. Следом Маазел отправляется в парк аттракционов: место для развлечений и радости в оптике Ромеро превращается в бесконечную круговерть кошмара и насилия.

Гуляющий старик видит, как торговцы антиквариатом обманывают пенсионеров, меняя семейные реликвии на билеты. Ландшафт парка призван не расслабить посетителей, а скорее напомнить пожилым об их изъянах и физической несостоятельности. Веселье на автодроме превращается в вопиющий акт эйджизма, когда старуху обвиняют в аварии и вызывают полицейского, — пожилых людей, по общему мнению, нельзя сажать за руль. В одной из палаток герой увлекается предсказаниями — гадалка сообщает молодой паре о страшном будущем с беспомощностью и смертью. Ситуация эскалирует до предела, когда персонажа Маазела избивают байкеры и ему отказывают в медпомощи, а мать маленькой девочки уводит её прочь от дряхлого старика.

Кадр из фильма «Парк Развлечений»

Ромеро не был бы собой, не подорви он социальную рекламу авторским стилем, поэтому фильм тревожит и щекочет нервы от начала до конца. Шумный калейдоскоп сцен, сопровождаемый грохотом американских горок и детским смехом, Ромеро наделяет логикой ночного кошмара. Эффект дезориентации усиливает выцветшее зернистое изображение: солнечные будни в парке кажутся более зловещими, чем ночной мрак большинства фильмов ужасов. Выхватывая случайные образы, будь то броуновское движение толпы или летающие по рельсам вагонетки с пассажирами, экранный сумбур выражает идею хаотического движения времени. Социальная жизнь в таком случае выступает центробежной силой — от юности как центра к старости как периферии общественного безразличия, ведь в культе развлечений нет места дряхлым и нуждающимся. Парк с цветастыми палатками и детскими возгласами становится такой же метафорой социального макрокосма, что и гипермаркет в «Рассвете мертвецов».

Эту маленькую ленту режиссёр снял в промежутке между «Ночью» и «Рассветом» — главными фильмами мастера, где ландшафт зомби-апокалипсиса оказался идеальной картой Америки с её сегрегацией, потребительским бумом и классовым расслоением. В «Парке аттракционов» Ромеро дополнил образ Штатов: культура, экономика и политическая апатия превращают пожилых в аналог зомби — неугодных и медленно бродящих тел, от которых следует баррикадироваться и бежать опрометью. Лобовые метафоры не мешают этой зловещей притче быть незабываемым опытом: не просто приятным бонусом к фильмографии мастера, а полноценной реликвией.