Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Экранизация романа Маркеса «Любовь во время холеры» с Хавьером Бардемом имеет смысл только в случае, если деньги от нее пойдут на революцию в Латинской Америке.

Когда-то Габриэль Гарсиа Маркес сказал в интервью советским латиноамериканистам, что согласен продать права на экранизацию «Ста лет одиночества» только за 3 миллиона долларов и лишь в том случае, если деньги пойдут на революцию в Латинской Америке. Будем надеяться, что назначая цену за свой первый после «нобелевки» роман, Гарсиа Маркес не продешевил, а затем переправил полученные миллионы куда следует: в таком случае от этой анекдотической экранизации мог бы выйти хоть какой-нибудь толк.

Работа у восемнадцатилетнего колумбийца Флорентино Арисы ответственная, но низкооплачиваемая: он телеграфист. В нагрузку юноша должен разносить телеграммы адресатам – и именно так он и знакомится с Ферминой Даса, девушкой, в которую влюбляется с первого взгляда – и на всю жизнь. Фермина неравнодушна к страстному влюбленному – но, хорошенько подумав, выходит замуж не за него, а за куда более прозаичного, но зато вменяемого и социально близкого врача Убрино. Но Ариса непреклонен: он без ума от Фермины и согласен ждать смерти ее мужа столько, сколько потребуется. Кто же мог знать, что ожидание займет 53 года.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Любовь во время холеры"

Новый фильм Майка Ньюэлла («Донни Браско» /Donnie Brasco/ (1996), «Гарри Поттер и кубок огня» /Harry Potter and the Goblet of Fire/ (2005)) начинается с обнадеживающей анимационной заставки. Наивно-пестрые цветы, распускающиеся посреди черной пустоты. Грубо нарисованные лианы, растущие откуда-то из закадрового пространства. Разноцветный попугай, влетающий прямиком из нарисованного мира в мир киношный. Мультипликация – лучший инструмент для экранизации романов Маркеса – и это ясно каждому, кто еще не забыл тот вечер, о котором вспоминал Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела. И причина здесь не только в языке, изящной форме, как будто довлеющей в книгах Маркеса над содержанием. Вдохновляясь средневековыми рыцарскими романами, Библией, поэзией Рубена Дарио, французской прозой XIX века, воспоминаниями детства и архаичными мифами, Маркес и сам создает мифы: реальность его книг, в которой мужчина может переспать за одну жизнь с тысячью женщин, скрывающийся от властей бунтовщик полностью потерять телесность, а красавица, развешивая белье, неожиданно взлететь в небеса, хоть и похожа на ту, которую фиксирует камера документалиста, но весьма отдаленно. Рассматривать героев Маркеса и их биографии как «реальные» так же глупо, как предполагать реальность существования хазарского словаря или искать подтверждения визита Сатаны в Москву 30-х годов – на такое способны разве что глуповатые девочки-подростки. Ну или современные голливудские сценаристы.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Любовь во время холеры"

Хочется, конечно, оправдать создателей адаптации – мол, поэтическая проза Маркеса неэкранизируема и у сценариста Рональда Харвуда («Скафандр и бабочка» /Scaphandre et le papillon, Le/ (2007)) попросту не было выхода – но вся беда в том, что выход был. Создать на экране пусть не маркесовскую, а собственную отдельную реальность – как это удавалось когда-то Тиму Бертону и Терри Гилльяму, а сейчас удается в Голливуде разве что Гильермо дель Торо – но для этого команде Ньюэлла не хватило не только фантазии и таланта, но и смелости. Зато ее вполне хватило на то, чтобы грубо вырезать из ткани романа основную сюжетную линию, выкинуть из нее столь любимые Маркесом неприглядные подробности и дополнить пафосными до зубовного скрежета закадровыми монологами, уничтожив ими, словно бактериологическим оружием, все живое.

Экранизация Маркеса, снятая без фантазии – звучит если не как приговор, то как анекдот. Смотрится она, если не злиться, точно так же – и в этом, конечно, отдельная заслуга Хавьера Бардема. Достаточно на исходе второго часа беспрерывных рыданий Флорентино Арисы вспомнить те хулиганские шоу, которые закатывал Бардем на недавнем «Оскаре» и других патетических церемониях – ну а после этого фильм уже можно воспринимать исключительно как комедию.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Любовь во время холеры"

Впрочем, рыдать мы можем и сами. Но что касается тех редких минут, когда вечно страдающий Ариса счастлив, то вот тут как раз становится не до смеха. Фермина Даса не зря назвала своего поклонника «тенью»: когда экранный Флорентино начинает улыбаться, становиться ясно, что он – если не копия, то зеркальное отражение главного на данной момент персонажа Бардема – маньяка Антона Чигура из фильма братьев Коэн. То же безумие, та же настойчивость, та же бессмысленность. Отличие разве что в том, что один – воплощение смерти, а другой – воплощение любви. Танатос, эрос. Эрос, танатос. Любовь, смерть. Какая, к черту, разница.

Комментарии  54



Главное

 

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть