Исчезнувший рай: рецензия на фильм «Жатва» с Калебом Лэндри Джонсом

На платформе MUBI вышла «Жатва» — англоязычный дебют режиссёрки Афины Рахель Цангари («Аттенберг»), фильм-участник Венецианского кинофестиваля прошлого года, адаптация одноимённого романа Джима Крэйса (2013). Фантастической красоты лента, снятая оператором Шоном Прайсом Уильямсом («Хорошее время»), приглашает наблюдать за отмирающим временем на фоне потрясений, в данном случае — зачатков процесса индустриализации (перехода от аграрного общества к индустриальному).

Позднее Средневековье, Шотландия. В безымянной деревне, лишённой привязки к конкретному времени, неизвестные поджигают амбар. Крестьяне как будто намеренно игнорируют произошедшее. Через некоторое время в поселение приезжает картограф Эрл (Аринзе Кейн): он должен обозначить на бумаге все близлежащие территории. Всё ради местного мэра Чарльза Кента (Гарри Меллинг) и его далеко идущих планов: он хочет присвоить себе общественные земли и сделать из них прибыльное овечье пастбище. Сделка грозит оставить крестьян безработными, однако местные жители этим практически не обеспокоены, предаваясь обрядам, сплетням, танцам. Наблюдает за моральным разложением главный герой Уолтер Тёрск (Калеб Лэндри Джонс), близкий друг Кента, человек свободолюбивый и особым образом чувствующий окружающую его природу.

В «Жатве» Цангари действует живописно: вооружается «кистями» и зернистой 16-мм плёнкой, длинными беспрерывными мазками создаёт атмосферу изоляции внутри природной стихийности, а также человеческой независимости на фоне архаичных принципов. При этом режиссёрка никуда не спешит и как бы сливается со своим протагонистом Уолтером, буквально влюблённым в каждую тропинку и полевой колосок. Фильм рискует разочаровать тех, кто по ошибке будет отчаянно искать в нём задатки фолк-хоррора — это вовсе не он, несмотря на определённые странности в поведении крестьян. Например, местных детей в назидание заставляют биться головой о камень (так они точно станут образцовыми людьми), а загадочную незнакомку по имени Белдам считают ведьмой, отстригая волосы. К будущему здесь оказываются элементарно не готовы — Цангари, донеся свою точку зрения, продолжает уповать на силу земли и ростки человечности. Несмотря на ощущение безвременья, в кадре много движения, в том числе природного, однако оно мало соотносится с сюжетом. Некоторые эпизоды кажутся лишними и требуют монтажной доработки, сама лента всё чаще напоминает музейную инсталляцию — детализированную, но бесцельную.

Лэндри Джонс за последние несколько лет выстроил эксцентричную сольную карьеру (от «Нитрама» Джастина Курзеля до «Догмена» Люка Бессона). «Жатва» снижает градус характерного ему безумия, делает из Уолтера гражданина мира. Стилистически и философски фильм не стесняется заимствовать идеи из творчества Терренса Малика (см. «Дни жатвы»). Эпизодами насилия, разлитого в воздухе, и узколобого остракизма картина напомнит «Догвилль» Ларса фон Триера. «Жатва» далека от громких заявлений и лозунгов: Цангари снимает кино почти сенсорное, чтобы аудитория лично смогла почувствовать у себя под ногами твёрдую почву. На глобальном уровне борьба с гадким и антиприродным капитализмом давно проиграна, однако любое внутреннее человеческое сопротивление будет засчитано.