Рецензия на фильм «Ангел мести»

Такие фильмы, как "Ангел мести", легко и приятно пересказывать. Они прозрачные, как глаза Сильвестра Сталлоне. Хоть и говорят, что у Рокки во всем Голливуде самый высокий коэффициент интеллекта. Но вопрос, на что там смотреть, не имеет легкого ответа. Неприятный вопрос, преследующий все время, пока смотришь сквозь прозрачность.

Добрый гангстер (Сталлоне) всю жизнь тайком охранял прекрасную девушку (Мэдлин Стоу). Она была дочерью его босса (умерший на съемках Энтони Куинн), но не знала об этом. Босс отдал ее на воспитание порядочным людям, чтобы до нее не добрались его враги. Когда на старости лет враги добрались до него самого, он завещал доброму гангстеру раскрыть дочери все семейные тайны, чтобы все же ее спасти. Дочь поначалу была крайне удивлена, но потом все устроилось. После нескольких покушений она вошла во вкус страшной мести врагам и преданной любви к доброму гангстеру.

Поскольку постановщик Мартин Берк – писатель по профессии, в криминальной кинокомедии он тоже склонен к литературным эффектам. Всю дорогу Сталлоне за кадром комментирует события в как бы ироническом ключе. Это было модно в карманных детективах тридцатилетней давности. Изображение постепенно подчиняется комментарию. То есть "экшн" – там драки всякие, перестрелки, приключения – они тоже как бы "пересказанные". Причем этот самый иронический ключ заведомо предполагает эдакую ленцу, нарочитую медлительность, ничем не потревоженное спокойствие на душе. И вот ночью на берегу летнего океана Сталлоне и Стоу методично сплавляют в предварительно проколотой резиновой лодке труп очередного врага, а сами ведут под луной лирические беседы на фоне большого уютного особняка. Это десять минут. Потом еще десять – как она проходит "шопинг-терапию", пытаясь скупить в дорогом бутике всю модельную обувь. Такой рекламный проспект экскурсии по Лонг-Айленду – и получается он с аккуратными вставками рекламного проспекта путешествия по Сицилии. Она тоже появится. Сицилийский оперный театр. Мечта туриста - древнеримские руины. Набережная, кафе, поселяне и поселянки.

Видовое кино слабо склеено литературными, что называется, "характерами". Киллер – значит, тупой. Муж – значит, ходок. Смазливая знаменитость – значит, подлый обманщик. А сам добрый гангстер вообще-то – замечательный повар. Его кулинарным шедеврам посвящена примерно четверть хронометража. Это тоже бывало в карманных детективах, но уже шестидесятилетней давности, и Ниро Вульф, наоборот, предпочитал поесть. В целом ощущение от "Ангела мести" как от стопки жутко пыльных старых журналов с красивыми картинками про богатую жизнь представляется верным. И это наводит на мысль, зачем вообще понадобилось Сталлоне подобное кино.

Как раз тридцать лет назад он безуспешно обивал пороги киностудий, предлагая свои сценарии. Он бедствовал и иногда снимался в порнофильмах. Потом вдруг пробился с "Рокки" и тут же стал оскароносцем, миллионером, секс-символом. Но он вывел там только тупого качка, и это с самым высоким коэффициентом интеллекта. Обидно смертельно. Обиду Сталлоне лелеял, как видно, все прошлые годы. Дорвался в итоге до голубой ангельской мечты. Все съемки любовался на себя такого доброго, такого интеллигентного, такого лирического. Наконец-то я не качок, наконец-то я не стреляю, не бью, не бегу, не бросаюсь со скал в пропасть без страховки. Тридцати лет будто не было…

Всем, для кого они были, дяденьку искренне жалко. Жалко его улыбку – единственное мимическое средство, жалко его походку – единственный изящный эпизод, жалко слов, которыми он так старательно иронизировал, а вышла пыль.

Текст: Екатерина Тарханова