Как не унывать в кризис: рецензия на фильм «Элла Маккей»

Режиссёр Джеймс Л. Брукс — фигура в американском кинематографе почитаемая. Работавший долгое время журналистом постановщик заложил идею для «Симпсонов», задал новый вектор комедийным мелодрамам, включая оскароносные «Язык нежности» и «Лучше не бывает». Предыдущий фильм Брукса, голливудский ромком-капустник «Как знать…» 2010 года, стал жертвой кассового фиаско и разгрома со стороны критиков. Спустя 15 лет история повторилась: его новая картина «Элла Маккей» — сумбурный пережиток прошлого, показатель растраченного таланта, которому никак не прижиться в стремительно бегущем XXI веке.

Джейми Ли Кертис в роли Хелен на кадре из фильма «Элла Маккей»

Элла (выпускница «Сексуального просвещения» Эмма Маки) к 34 годам достигла поста вице-губернатора безымянного штата. Внезапно освобождается место и самого губернатора (Альберт Брукс). Вместо подготовки к должности Элла вынуждена налаживать отношения с членами дисфункциональной семьи: нелюдимым братом (Спайк Ферн), сердобольной тёткой (Джейми Ли Кёртис) и отцом-повесой (Вуди Харрельсон), внезапно начавшим практиковать психологию. Подливает масла в огонь репутационный секс-скандал, грозящий разрушить карьеру Эллы и её амбициозного, любвеобильного мужа Райана (Джек Лауден).

Джейми Ли Кертис в роли Хелен на кадре из фильма «Элла Маккей»

«Элла Маккей», выражаясь деликатно, кино странное и совсем не в линчевском смысле этого слова. Действие происходит в 2008 году, когда «люди всё ещё нравились друг другу», сетует умудрённая нарраторка Эстель (Джули Кавнер), работающая ассистенткой у Эллы. Причин для выбора именного этого десятилетия Брукс не называет. Под окрыляющий саундтрек Ханса Циммера разгар экономического кризиса и рецессия исчезают как по волшебству, уступая место пугающему, необъяснимому сочетанию эксцентричной комедии, семейной саги и предвыборного агитационного ролика. Политическая программа Маккей при этом хромает: девушка преимущественно заинтересована в доступности детской стоматологии (тоже беспочвенно) и выступает против легализации марихуаны — на этом круг её интересов заканчивается. Отсутствие чёткого центрального конфликта усугубляет ситуацию. Можно охотно поверить в то, что Эллу тяготит фамильное прошлое (отец регулярно изменял матери вплоть до её смерти, теперь умоляет простить) накануне судьбоносных перемен, как и сомнения в самоценности, однако шероховатая реализация, тяжёлые и неправдоподобные диалоги стремительно утомляют.

Айо Эдебери в роли Сьюзан на кадре из фильма «Элла Маккей»

Настораживает и потенциальный разлад в любовных отношениях: Элле кажется, что Райан тянет её на дно и слишком много требует, однако быстрым разводом дело не решить, тем более в период избрания. Женщина переживает и по другому, более интимному поводу: однажды они с супругом оккупировали для занятий любовью один из кабинетов здания муниципалитета, хотя по закону это запрещено. Теперь оба пытаются избежать расспросов журналистов и готовы даже заплатить за сокрытие пикантных деталей.

Брукс погружает Эллу в одно неловкое положение за другим, при этом оставаясь незаинтересованным в её биографии и светлом будущем. Его продвинутая для 1980-х и 1990-х словоохотливость и бойкость устарели и выцвели, уступили место штампам и режущим слух формулировкам. Несмотря на драматургические вершины прошлого, здешние персонажи вышли из третьесортного ситкома, проживают в параллельной вселенной, где идеализм и вера в завтрашний день призваны победить человеческую глупость и серость. Маки не справляется с возложенной задачей, часто переигрывает и не выдерживает сравнений с другими прославленными протагонистками Брукса (справедливости ради, тем больше повезло со сценарием и руководством). Каждый из участников обширного ансамбля существует в отдельном фильме, чем только вредит себе. 

В финале Элла перестанет потакать окружающим и прощать их, а также добьётся принятия того самого стоматологического закона. «Эллу Маккей» стоит увидеть, чтобы самостоятельно ощутить нелепость и хаотичность. Ещё можно поучаствовать в давно прошедшем челлендже из соцсетей и воссоздать неловкую позу героини, изображённую на постере. Акция быстро затмила сам фильм, дошла до Брукса, который такому вниманию удивился и назвал позу «метафорой», отражающей внутренний мир героини. Бодрости духа Брукса и его внутреннему двигателю остаётся только позавидовать.