Наверх
Фильмы 2018 Мир Юрского периода 2 Лето Суперсемейка 2 8 подруг Оушена Ночная смена План побега 2 Убийца 2. Против всех

На горизонте национальных блокбастеров появилась живая реальность. Пока что, конечно, полуживая, но к кинематографу «Первый после бога» (2005) относится больше, чем «турецкие гамбиты» (2004) и «статские советники» (2005). После него нет ощущения, как после них, запертого ночного больничного морга. Есть желание срочно в реанимацию, и, даст бог, больной скоро поправится.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Первый после бога"

Фильм отличает живое суровое настроение, приближающее его к достославной ленинградской школе военного кино («Торпедоносцы» (1983), «Порох» (1985)). Притом с самого начала заявлен приличный бюджет (3,5 млн. долларов) – это видно уже на титрах по жесткому монтажу над морем-под водой и далее по морским сценам. По техническому и режиссерскому качеству отснятый материал был явно перспективный, что вовсе не ожидалось от Василия Чигинского после убитых «Зеркальных войн: Отражения первого» (2005). Но действительно в «Первом после бога» к режиссеру претензий нет. Финская база Северного флота 1944 года вполне похожа на правду – по подробностям быта и работы на берегу, по приглушенному цвету и холодному воздуху, по мельчайшим деталям флотских мундиров и немецким пластинкам, под которые танцуют. У фильма был с десяток консультантов не для блезира, а для дела, и они свое дело сделали. Ничуть не хуже сняты морские бои – по числу общих и верхних планов и малозаметности спецэффектов это вполне международный уровень.

Наконец, актерский состав тоже вполне приличный. Сергей Рубеко, Сергей Горобченко, Виктор Сухоруков, Юрий Степанов в видимый кайф отрабатывают эпизоды, запоминаются, как люди, хотя Горобченко должно было быть больше. Хуже, конечно, главный герой – Маринин Дмитрия Орлова. В Орлове («Небо. Самолет. Девушка» (2002)) вроде бы все есть – рост-вес, плечи-бедра, даже грудь волосатая, даже харизмой пахнет – а чего-то не хватает. Того видимого намека на душевную тонкость, который и делает любого мужика неотразимым для бабской публики, хотя все бабы знают, что под видом, как правило, ничего нет. Ведь даже по сюжету Маринин (не говоря уж о его прототипе Маринеско) должен быть неотразимчик, а у него глаза все время, как у тухлого судака. Зато совершенно лучший – открытый фильмом грузин Миша Гомиашвили (сын покойного Арчила) в главной злодейской роли. У его особиста майора Шарабидзе даже проваленные в сюжете детали второго плана все равно видны и интересно: а что все-таки за тип, что у него в загашнике с такой-то высокой русской литературной речью, с таким магнетическим взглядом и семейным альбомом в сумке. Гомиашвили по тонкости психологии является центром картины, что лишь, к сожалению, подтверждает нарушенную гармонию сюжета.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Первый после бога"

Вот не надо все остальные тяжелые раны фильма валить на тяжелые североморские съемки, ограниченные из вредности одним из штабных начальников. Понятная ситуация с невозможностью пролонгаций по нынешним психосоветским временам совершенно не искупает очевидной сценарной импотенции. Даже чистая биография Маринеско без добавок дала бы более содержательное кино, чем коллективное творчество неких мифических Капитанова и Евсюкова. Это ясно особенно после недавней истории с «Электроном», над которой ржала вся страна, хотя в ней ничего не выдумано. А тут можно было не ржать, а по деньгам и масштабам сделать нормальный героический эпос, и все бы смотрели его с интересом. Материал позволяет. Но такое впечатление, что Василий Чигинский снимал, например, «Лорда Джима» /Lord Jim/ (1965), а ему все время подсовывали, например, «Письмо незнакомки» /Letter from an Unknown Woman/ (1948). С какого бодуна фильм сделан как бы «от лица юной блокадницы», приплывшей на финскую базу и «с первого взгляда» безответно влюбленной в капитана? Что, собственно, это «лицо» (Лиза Боярская) дает судьбе капитана или что судьба капитана дает этому «лицу»? Где драматургия, если отношения не возникли, жизнь блокадницы от «взглядов» ничуть не переменилась, а всем показанным событиям ее взгляд отнюдь не придал «сказовой» интонации? Ни жизнь подлодки, ни бои, ни шашни со шведкой, ни охота особиста не кажутся легендарными, архетипными, как могло бы быть в «сказке».

Никакая эта блокадница играет единственную роль – отнимает у событий время, так нужное им для той самой психологической тонкости военно-сталинских времен, которая подспудно сохранилась в каждой советской голове и без которой все события становятся кургузыми. Вся ее лабуда со столовкой и подружками – как аппендикс в сложных отношениях капитана с морем, берегом и Советской властью. На море он хулиганил и выигрывал работу, на берегу хулиганил и проигрывал жизнь, да при всей его величине Совок еще делал его ничтожеством, прижимая к ногтю за все. Только во время войны он мог ненадолго отбиться, про что и могло быть снято кино, если аппендикс отрезать с концами. Тогда можно было 70% хронометража посвятить боям против 30% – берега, и на фоне напряга в подводной профессии надводные сюжетные нюансы стали бы лишь напряженней. В фильме 70% – на берегу и только 30% – в боях, которых, кстати, просто не хватает. Но и тогда можно было сильней раскрутить роман со шведкой, которой тоже просто не хватает, и многозначительные намеки не работают (учитывая, что у реального Маринеско в Ленинграде были жена с дочкой). Можно было гораздо сильнее сделать характер капитана, который в фильме лишь примитивно рыдает и примитивно прет искать брата-контрика, будучи под надзором особиста. Что это за дитя малое в советском 1944 году? Можно было довести до ума линию салаги-поповича как зеркальную капитанской и высвечивающую всю «советскую среду» и всю «подводную профессию». Вот от его бы «лица» сделать все кино – и решение найдено.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Первый после бога"

А так даже сам попович оказывается лишний. Так только смотришь-смотришь на правдивость боев и быта, ждешь, когда скажут правду, и теряешься, когда, в сущности, не говорят ничего. Но ведь когда-то «Лодка» /Boot, Das/ (1981) Петерсена о судьбе аж фашистской субмарины завоевала мир правдой войны как вечного поражения, причем не только политического. В войнах побед не бывает, что не отменяет героев ни с той, ни с другой стороны. Может, весь смысл войн – сразу видно, что герои есть, когда человечество совершенно забывает об этом. «Первый после бога» имел все шансы увидеть, как быть героем, и упустил их почти полностью.



Комментарии  98



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть