Рецензия на фильм «Красный дракон»

Простому советскому зрителю совершенно очевидно, что Томас Харрис – далеко не Гомер, ни один из постановщиков эпопеи - Манн, Демме, Ридли Скотт или Рэтнер – тоже далеко не Феллини, а Дино Де Лаурентис явно в образе "симпатичного людоеда" изначально увидел самого себя.

"Красный дракон" сделан именно как еще одно дополнение к "Молчанию ягнят" с точкой отсчета в лице Энтони Хопкинса, которое как бы проверяет на вшивость весь остальной антураж. Именно зрительская симпатия к его конкретному людоеду и принесла первый мировой успех, и придала ему столько значения, что возникла киноэпопея. Так что важней в данном случае подчеркнуть, что обеспечение приквела комедиографу Рэтнеру ("Час пик", "Час пик 2") в принципе удалось.

В первом же кадре дирижер симфонического оркестра машет палочкой – в публике можно увидеть Хопкинса (слава богу, его не "омолодили", как обещали), приглядывающегося к пухлому виолончелисту – после концерта на ужине на вилле Хопкинса одна из скрипачек спрашивает: "Из чего сделан этот изумительный паштет?" - "Вы не станете есть, если я скажу". Так "с места в карьер" все возможно лишь от накопления опыта предыдущих серий. Сразу после столь же ритмично на ту же виллу является ФБРовец Эдвард Нортон с догадкой о том, что маньяк, которого они вместе с Хопкинсом как заслуженным психиатром давно пытаются изловить, убивает не с целью простой расчлененки, а с гастрономическими пристрастиями: "Почему вы мне этого не сказали, профессор, вы же могли догадаться?". Профессор выходит на минуту, Нортон рассматривает экзотические статуэтки, между них – кулинарная книга с закладкой, открыв которую, Нортон видит, что над рецептом телячьего паштета рукой профессора заинтересованно помечено: "Сладкое мясо!". В этот момент Хопкинс сзади закалывает его стилетом, а Нортон в свою очередь, закалывает Хопкинса пучком экзотических стрел… Экспозиция еще не кончилась, дальше мелькнут газеты и мнения, журналюги и реанимация, но эстетизация образа "симпатичного людоеда" уже доведена до предела. Хопкинс в каждой детали – интеллектуальный сноб, живой и самодостаточный, однако равный собеседник никому не помешает, а у Нортона талант эмпатии, и в этом есть надежда. Разумеется, только возникло равенство, как они достали друг друга до печенок. Это всегда бывает, но предел Рэтнер обеспечил за первые четверть часа просмотра.

Дальше идет "остальной антураж", то есть собственно сюжет, разворачивающийся спустя пару-тройку лет. Здесь все достаточно традиционно для психотриллеров, но тоже есть удачи. Как и в "Молчании ягнят", возникает серийный убийца, для поимки которого воскресший Нортон вынужден снова встретиться с не менее воскресшим, но получившим пожизненное в спецпсихбольнице Хопкинсом. Спецпсихбольница с главврачом-идиотом, ресторанными обедами в готическом подвале, изящной финальной отсылкой к тому же "Молчанию ягнят" сделана убедительно в своей картинности. Эпизодики и эпизодники вообще внутри себя отточены. Харви Кайтел (начальник Нортона) на совещании из-за очередного страшного преступления реагирует, когда все кругом замерли в ужасе: "Ну, что? Можно, конечно, попереживать, а можно делом заняться". Не менее убедительно вплетен культурный контекст в виде Уильяма Блэйка. Блэйк – это то, что надо, так как уже моден в триллерах (благодаря "Мертвецу"), кроме того, он одним из первых действительно двести с лишним лет назад начал вплетать в вечное христианское Добро-Зло мистических Красных Драконов, Тигров и прочую экзотику, а гравюр с ними столько сделал, что до сих пор обнаруживаются новые. При этом на фоне интеллектуальных игр, остроумных реплик, живописных деталей и бодрого ритма расследования только видней становится наиболее существенная находка.

Слава богу, что в кастинге на роль серийного убийцы Рейф Файнс обошел по кривой Шона Пенна и Николаса Кейджа. У Файнса, в отличие от них, имидж не безнадежного невротика, а поддающегося лечению ("Онегин"), и это до конца работает в сюжете. Конечно, роскошная татуировка на его широкой спине отдельно привлечет публику (на Пенне и Кейдже она бы не вызвала удивления). Но, помимо того, роман убийцы со слепой Эмили Уотсон как бы самостоятелен. Рэтнер благодаря Файнсу придал ему столько фатализма, что, несмотря на нерушимую схему триллера (высшая мера для абсолютного зла), местами все же кажется - а вдруг, а вдруг, а вдруг… И как раз убедительность Файнса ведет к тому, что если уж затеваться с четвертой серией "ганнибалолестерианы", то только на предмет, а как детство Хопкинса повлияло на то, что он стал людоедом.

К сожалению, все упомянутые находки имеют в "Красном драконе" свою оборотную сторону. Схема триллера слишком тесна для системного рэтнеровского замаха. Замах мог бы сработать, так как режиссер – уже из интернетного поколения, но Интернет заодно отнимает самодостаточность, и на место схемы триллера из режиссера лезет не своя схема жизни, а просто что-то не то. Вылезла наработанная комедийная специализация. Если сиквел "Ганнибал" был для жанровой нормы "Молчания ягнят" слишком тяжеловесен, приквел склоняется к легкомыслию. Но если в комических боевиках с Джеки Чаном клюквенный сок вместо крови и сплошной хэппи-энд вместо собственно фильма еще кое-как проходит, то для данного жанра подобный подход разрушителен.

В триллере про серийного убийцу практически не происходит ни одного из самих серийных убийств. Они присутствуют только в прошлом и как бы отраженно – через вещественные улики и провидческие воспоминания Нортона. В настоящем само действие готовится, готовится, готовится и вдруг подменяется очередным хэппи-эндом (захват журналюги и гибель коллеги Эмили Уотсон совершенно не в счет). Но ведь вся "схема жизни" выстраивалась лишь вокруг схемы триллера, так где же он? Нортон – не Джеки Чан, трюков не гарантирует, а без них и с одной "эмпатией" превращается в чистую функцию (вместе с семьей и судьбой, и даже дуэтом с Хопкинсом), только мешает своим постоянным присутствием смаковать отдельные не-триллерные эпизоды. Поскольку же никакой иной самодостаточности не намечено, фильм в целом на эпизоды и распадается. В целом видно отсутствие мотивации в перепадах настроения – от фарса к детективу, от детектива к мелодраме, от мелодрамы снова к фарсу, от него к боевику, что довольно сильно разочаровывает. В конце концов "Красный дракон" превращается в файл типа "Корзина": информация ценная, но для жизни ненужная.

Конечно, финальное разочарование не отменяет синхронных очарований - наоборот, во многом является их причиной и не препятствует самому смотрению кино. Нынешнее легкомыслие даже где-то уравновесило ту тяжеловесность, которую предшествующий "Ганнибал" пытался придать норме "Молчания ягнят". Однако неслучайно сразу после "Красного дракона" Бретт Рэтнер принялся за триквел "Часа пик".

Текст: Екатерина Тарханова