О чем говорят женщины? 20 лучших фильмов 2025 года, снятых режиссерками

Печальные сказки

Переосмысление сказок и легенд — в целом киноязык, привычный для режиссерок: традиционные паттерны предстают под другим углом, второстепенные персонажи выходят на первый план, мораль, которая казалась непреложной и незыблемой, становится необязательной, а часто даже несправедливой. В 2025 году довольно много кинематографисток обратились к сказкам — размышляем о том, какой урок добрым молодцам предлагают волшебные ленты.

Марион Котийяр в роли Кристины на кадре из фильма «Ледяная башня»

После «Невинности», «Эволюции» и «Уховертки» Люсиль Хадзихалилович берет за основу известную сказку Ханса Кристиана Андерсена и отправляется во французские Альпы 1970-х. Шестнадцатилетняя Жанна (Клара Пацини) сбегает из приемной семьи и скрывается на киностудии, где снимается фильм о Снежной королеве. Юная героиня встречает главную актрису Кристину (Марион Котийяр) — властную, холодную и недоступную женщину, чей ледяной образ завораживает Жанну и становится для нее символом идеальной матери. Вскоре девушка попадает в массовку, а затем и вовсе чудесным образом получает отдельную роль.

Хадзихалилович выстраивает ослепительно-белоснежные декорации, чтобы рассказать современную сказку о взрослении, которое почти всегда идет в паре с разочарованием. Жанна блуждает по ледяным поверхностям, рассыпает бусы и щурится от света софитов, когда Гаспар Ноэ начинает съемки (муж Хадзихалилович сыграл в картине режиссера выдуманного фильма). Пространство киностудии — своего рода переходная зона. Жанна перестала быть ребенком, но чтобы стать взрослой, ей предстоит столкнуться с магическими препятствиями и самыми настоящими предательствами.

Леа Мюрен в роли Эльвиры на кадре из фильма «Гадкая сестра»

«Гадкая сестра» — пожалуй, самая показательная, яркая и в то же время болезненная ревизия сказки. Гадкая Эльвира (Леа Мюррен) — та самая сводная сестра Золушки (Теа Софье Лок Несс), которой традиционно отводилось место мерзкой родственницы, третирующей светлую и старательную сиротку. Дебютантка Эмили Блихфельдт выворачивает наизнанку мораль о труде и выводит вперед обстоятельства, мотивации и реалии XIX века, когда брак — единственный социальный лифт, доступный девушкам. Эльвира становится жертвой придворной «индустрии красоты»: ради того чтобы на том самом балу прекрасный принц выбрал ее, нужно стать идеальной партией, лучше, чем особы на портретах из королевской галереи.

С изрядной долей хулиганства и смелости Блихфельдт превращает «Золушку» в ироничный боди-хоррор, которой, с одной стороны, прорастает из живодерской сказки, что оставили в наследство братья Гримм, а с другой — остается вневременной историей о недостижимом совершенстве и погоне за благополучием и благоденствием, возможными только через одобрение другого человека.

Майка Монро в роли Черри на кадре из фильма «100 ночей Хиро»

Еще один фильм 2025 года, который заигрывает со всем известным сюжетом, — тоже дебют, «100 ночей Хиро». Режиссерка Джулия Джекман взялась за одноименный комикс Изабель Гринберг, который вольно интерпретирует сказки Шахерезады, сокращая тысячу и одну до сотни. Тянуть время увлекательными историями приходится Хиро (Эмма Коррин) — кроткой, но смекалистой служанке, которая пытается защитить свою госпожу Шерри (Майка Монро) от лишнего внимания во время отъезда супруга. Друг благоверного Манфред (Николас Голицин) пытается на спор соблазнить Шерри, а та внимает рассказам Хиро. Ничего другого не остается: ведь в некотором царстве, некотором государстве женщинам запрещено читать и писать, а нужно рожать наследников.

Как и «Гадкая сестра», «100 ночей Хиро» — озорное по форме фэнтези, которое ставит на иронию и юмор и отнюдь не читает морали и проповеди. Режиссерка потешается над сказочными тропами, не боится громких камео (на экране Чарли XCX) и рассказывает о том, как важно, чтобы твою историю не переврали, — финал может разбить сердце, но позже бережно соединяет осколки.

Аманда Сайфред в роли Анны на кадре из фильма «Завещание Анны Ли»

Может показаться решением довольно опрометчивым называть байопик о крестной матери шейкеров Энн Ли сказкой. Но поразительным образом религиозная швея, ставшая лидером культа (Аманда Сайфред), похожа на диснеевскую принцессу, которая построила собственное королевство — не через удачное замужество или по праву наследства, а силой убеждения и провозглашением ценности эмпатии.

Мона Фастволд давно работает в кино вместе с супругом Брэйди Корбе («Бруталист»): в новой картине через исторические факты и мистическое мировоззрение они концентрируются на исследовании института коммуны и причин, по которым люди хотят закрыть свое общество от внешних вторжений. Вопреки жанровым стандартам, фильм обходится без выжимания страхов и тревог вокруг сектантов. Что еще необычнее, «Анна Ли» — это мюзикл, который использует песнопения шейкеров и экстатические танцы как киноязык, завораживающий и по-настоящему гипнотизирующий. По правде сказать, жизнь Анны далека от сказки — детская смертность, гонения, миграция в Новый Свет, лишения и религия как способ уйти от привычных статусов и норм. Хотелось бы сказать, что жила она долго и счастливо, но даже в собственном королевстве ничего нельзя знать наверняка.

Материнство и брак

В ответ на статистику мужской депрессии на экранах впору поставить депрессию послеродовую: тема репродуктивного здоровья становится все менее стигматизированной в кино, но все еще довольно щепетильной. Режиссерки картин 2025 года пробовали, с одной стороны, показать болезненные переживания «я — плохая мать» языком иронии и черной комедии, но все равно разбивали сердце. А с другой — избегая любого скепсиса, попытались вернуть сакральной смысл браку и показать то, как супруги могут стать единственной надежной опорой друг другу в вихре постоянно меняющейся жизни.

Дженнифер Лоуренс в роли Грейс на кадре из фильма «Умри, моя любовь»

Линн Рэмси смело делает видимой проблему одиночества в родительстве — когда партнер формально рядом, но не способен понять и поддержать. Грейс (Дженнифер Лоуренс) и Джексон (Роберт Паттинсон) переезжают в унаследованный загородный дом, мечтая построить там идеальную семейную жизнь: она хочет писать книги, он — сочинять музыку. Но после родов Грейс переживает необъяснимую апатию — ей становится тесно в роли матери и супруги, запертой в нарочито идеализированном мире загородного быта. Венчает изоляцию и писательский блок. Рукописи остаются нетронутыми, Грейс ползает по траве, воет и травмирует себя в попытке избавиться от гнетущего чувства. Герой Паттинсона пугается перемен и постепенно отстраняется, не зная, как помочь жене. Рэмси показывает, как формируется разлом. «Умри, моя любовь» размышляет не только о послеродовой депрессии, но и о том, почему иногда брак видится ловушкой — пропастью, в которой легко исчезнуть.

Режиссерка стремится не к нарративному кино, а скорее к передаче чужого опыта эмпатически — гротескную картину ментального заболевания Рэмси оборачивает в черную комедию: публике совершенно не до смеха, и поэтому лента кажется еще более беспощадной к протагонистке.

Роуз Бирн в роли Линды на кадре из фильма «Я бы тебя пнула, если бы могла»

Продолжает откровенный разговор о браке и материнстве фильм Мэри Бронштейн «Я бы тебя пнула, если бы могла». Исполнительница главной роли Роуз Бирн знакомит зрителя с хроникой материнского выгорания. Дочь нуждается в круглосуточном наблюдении и капельницах, а моряк-муж если и звонит, то непременно с претензиями или обвинительно звучащими вопросами. Линде стоило бы искать помощи в кабинете психотерапевта (Конан О'Брайен), но так уж вышло, что она сама ежедневно принимает клиентов, которые отнимают последние силы. Однажды одна из посетительниц оставляет в кабинете грудного ребенка и скрывается в неизвестном направлении, а ее муж обвиняет Линду и требует решить вопрос без его участия. Над хаосом в жизни героини нависла зияющая дыра в потолке — та самая пропасть, в которую падают и она, и героиня Дженнифер Лоуренс, и мы с вами, когда доходим до ручки.

Как и Рэмси, Бронштейн хоть и заглядывает в экзистенциальное измерение через дыру в потолке, но не стремится затянуть зрителя в воронку депрессии, а вновь прибегает к инструменту насильственной эмпатии и противоядию черного юмора: смеяться больно, но невозможно не смеяться.

Джесси Бакли в роли Агнес на кадре из фильма «Хамнет»

Оскароносная Хлоя Чжао, как и Мона Фастфолд, вроде бы помещает свою картину в пространство байопика — речь пойдет о великом драматурге Уильяме Шекспире (Пол Мескал) и его супруге Агнес (Джесси Бакли). Сначала брак возлюбленных не будет одобрен семьями, а затем желанное и трепетное родительство омрачит смерть одного из сыновей.

Чжао в своей экранизации романа Мэгги О'Фаррелл ищет язык, который позволит супругам разделить горе на двоих и не отгородиться друга от друга отчуждением. Уильям — человек чувствующий, но закрытый: его способ коммуникации — это пьесы, и самую знаменитую он посвящает ушедшему ребенку. «Хамнет» превращает масштабное и значительное в личное и интимное, очень уважительно и чутко исследует, как строится связь любимых людей.

Джиллиан Андерсон в роли Рэйнор на кадре из фильма «Соленая тропа»

Рэй (Джиллиан Андерсон) и Мот (Джейсон Айзекс) — немолодые супруги, внезапно оставшиеся из-за долгов без дома и средств к существованию. Не облегчает положение и неожиданный диагноз Мота — кортикобазальная дегенерация, редкая болезнь, не поддающаяся лечению, из-за которой Мот может однажды потерять контроль над конечностями и даже сознанием. Не имея ни малейшего представления, что делать дальше, герои решают отправиться в пеший поход. Природе неподвластны житейские беды, она не утешает и не наказывает, но в глазах путников бескрайние горы и равнины с каждым шагом становятся все более привлекательными.

Фильм Марианн Эллиотт, основанный на провокационных мемуарах Рэйнор Уинн, рассказывает воодушевляющую историю пробуждения — трагедия оказывается для героев поводом в корне изменить жизнь и открыть для себя новые грани возможного. Путь супругов (Джиллиан Андерсон и Джейсон Айзекс настолько естественно существуют рядом друг с другом, что в их многолетний брак верится без всяких усилий и оговорок) полон впечатлений, картина складывается из мельчайших фрагментов кочевого быта: неожиданных приливов, дымящихся макарон, промокших насквозь ботинок, соленой ежевики и карандашных пометок, знаменующих преодоление очередного рубежа.

Девичье взросление

Истории взросления обычно предстают ностальгическими опусами об утраченном детстве и нежных моментах, пройдя через которые обнаруживаешь себя на новом жизненном этапе. Взросление в фильмах режиссерок 2025 года связано со смертью, болью утраты и критическими ситуациями, которые приходится замалчивать. А также с солидарностью и силой поддержки, без которых невозможно исцеление,

Лена Урцендовски в роли Анхелики на кадре из фильма «Звук падения»

Фильм Маши Шилински рассказывает о четырех девочках, которые живут в одном доме, но в разные эпохи. Основное действие разворачивается на территории фермерского двора в Альтмарке, где героини взрослеют, сталкиваясь с похожими впечатлениями, ограничениями и разочарованиями — маленькие непроговоренные трагедии словно передаются по наследству. В 1910-е маленькая Альма (Ханн Хект) заглядывает в замочные скважины и узнает то, что не в силах понять. Во время Второй мировой войны по уже знакомым комнатам гуляет Эрика (Леа Дринда), а в 1980-е годы — Анхелика (Лена Урцендовски). В наши дни юная Ленка (Лаэни Гайзелер) наблюдает за медленно движущимся ремонтом и мечтает прожить не свою, а чью-то чужую жизнь.

Шилински избегает драматургически обязательных сцен и составляет картину мира и для зрителей, и для своих героинь через обрывочные впечатления. В результате складывается полотно практически векового замалчивания общей боли: повседневные разговоры о принудительной стерилизации, дети, которые не станут старше, родители, которые не замечают беды. Шилински словно заставляет боль застыть в янтаре.

Раура Турсунканова в роли Айко на кадре из фильма «Папа умер в субботу»

Как и Маша Шилински, режиссерка из Казахстана Зака Абдрахманова тоже пытается постичь консервацию боли, которая разъедает изнутри, пусть и плотно закупорена. Айко (Лаура Турсунканова) прямо сейчас москвичка и работница киноиндустрии, но через минуту провалится в прошлое, где она — нелюбимая брошенная дочь: папа умер в субботу, а значит, надо вернуться домой в Казахстан.

Еще один дебют ушедшего года рассуждает об идентичности и корнях, о ранах, которые фантомно преследуют, даже если ты считаешь себя совсем другим человеком. В фильме Абдрахмановой много непроговоренных обид и замолчанных трагедий, но в то же время есть место чуткости и непростому поиску сил для прощения. Айко — неидеальная и очень живая героиня, которая пытается найти свое собственное «я» и наконец повзрослеть. В результате из бездны обид на мертвых Айко помогают выбраться живые, а «Папа умер в субботу» оказывается фильмом о сестринстве и кровных связях, которые могут оказать целительный эффект.

Нина Е в роли Иджин на кадре из фильма «Левша»

Цоу Ши-Чин по праву можно, но все-таки сложно назвать дебютанткой. Фактически «Левша» — первая картина кинематографистки в режиссерской фильмографии, на деле Ши-Чин давняя соратница и соавторка Шона Бэйкера: обычно она не только за кадром, но и где-то рядом с пончиками, будь то «Красная ракета» или «Мандарин».

Как и Заку Абдрахманову, в теме взросления Ши-Чин занимает вопрос самоопределения, жизни традиций на новом месте и влияния корней на выбор. Дедушка сказал малышке И Цзин (Нина Йе), что на Тайване быть левшой не к добру — леворукими руководит дьявол, — вот девчонка и решила, что плохое поведение написано ей по судьбе и приговора не избежать. На самом же деле опрометчивые поступки вписаны в куда более многосоставные условия: мать-одиночка Шуфэнь (Джейнел Цай) держит лапшичную в Тайбэе и едва успевает следить не только за Ицзин, но и за старшей дочерью-смутьянкой Иэн (Ма Ши-Юань). «Левша» — кино подлинно гуманистическое, в чем-то очень заземленное, а в чем-то неподдельно магическое: неоновый мир рынка, увиденный глазами ребенка.

Веста Матулите в роли Марии на кадре из фильма «Токсичность»

Тринадцатилетняя Мария (Веста Матулите), брошенная матерью и отправленная к бабушке в маленький промышленный городок, с рождения прихрамывает. Внешней особенности оказывается достаточно, чтобы ровесники мгновенно записали девочку в разряд чужих. После похода в бассейн Мария обнаруживает, что задиры украли ее джинсы, а чуть позже заветный элемент гардероба оказывается у бойкой Кристины (Иева Рупейкайте). Короткая драка оборачивается неожиданным откровением — между Марией и Кристиной много общего. Обе мечтают пройти обучение в кочевом модельном агентстве и отправиться колесить по странам. Но чтобы попасть в число лучших, девочкам необходимо не только найти крупную сумму на фотосессию, но и внимательно следить за изменениями тела.

Мария и Кристина обмениваются мыслями по поводу фотосессий, болтают с конкурентками, отправляются на ночные посиделки с друзьями на пирсе, пьют алкоголь, закупаются в даркнете яйцами ленточного червя и гадают — кого же представители модельного агентства выберут в качестве победительницы отбора? Стремление соответствовать навязанным стандартам толкает героинь к крайним мерам, но «Токсичность» Сауле Блювайте, удостоенная «Золотого леопарда» в Локарно, обращает внимание не только на подводные камни модельного бизнеса. В центре повествования в итоге оказывается спасительная сила хрупкой дружбы, возникающей там, где все остальное лишь фикция, мираж сомнительного успеха, недостойный вложенных в него усилий.

Жизнь после травмы

Последствия пережитой травмы и опыт насилия — темы, которые не отпускают кинематографистов всех гендеров и возрастов, но высказывания все еще находятся в поиске чуткого киноязыка — не декларативного, а вкрадчивого, не драматического, а поддерживающего.

Ева Виктор в роли Агнес на кадре из фильма «Прости, детка»

Дебютантка Ева Виктор не случайно выбирает филологический факультет как арену действия и подталкивает протагонистку к поискам правильных инструментов говорения. Помимо того что любое насилие — травма внутренняя, оно еще и становится препятствием для близости с другими людьми из-за сложности вербализировать пережитое.

Агнес (сама Виктор) сейчас преподавательница литературы, а еще недавно — амбициозная и подающая надежды студентка, которая столкнулась с давлением институциональной иерархии в той ситуации, в которой не должна была оказаться. Виктор удается нащупать робкую и остроумную интонацию в разговоре о переживании насилия — большую часть хронометража Агнес пытается подобрать правильные слова, чтобы выразить чувства своей лучшей подруге Лиди (Наоми Аки). В сумме кино больше говорит не о неприятном опыте, а о пути исцеления — через сэндвичи, шутки и крепкие объятия.

Имоджен Путс в роли Лидии на кадре из фильма «Хронология воды»

И снова дебют: на этот раз в режиссерском кресле оказалась актриса Кристен Стюарт, которая для старта карьеры по ту сторону камеры выбрала мемуары Лидии Юнкевич. Одноименный роман «Хронология воды» — попытка осмыслить взросление в дисфункциональной семье с отцом-абьюзером, который практиковал и эмоциональное, и физическое насилие. Стюарт на экране воссоздает скорее хронологию не воды, а телесности: с одной стороны, Лидия (Имоджен Путс) чувствует себя уязвимой и незащищенной, с другой — противоядием от боли становится плавание и работа мышцами.

Фильм лишен прямолинейного повествования, скорее это попытка именно эмпатически передать чужой опыт через эмоциональный и не слишком структурированный монтаж, образы и музыкальное оформление. Ни Стюарт, ни Юнкевич не дают точных рецептов исцеления, но свято верят в силу искусства, письма и кинематографа, которые помогают выражать то, что невозможно сказать. Как и Виктор, Стюарт ищет инструменты проговаривания и, как и Чжао, находит исцеление в творчестве.

Лила Жено на кадре из фильма «Во плоти»

«Во плоти» будет справедливым назвать традиционной фестивальной драмой: обязывает и выбранная тема, и исторический период. Дебютантка Мари-Элса Сугалдо вглядывается в лица швейцарцев в эпоху Второй мировой войны. Эмма (Лила Жуно) мечтает стать медсестрой и выиграть премию за «добродетель», а пока работает служанкой, но не сомневается — вся жизнь впереди!

Надежды рушатся после приезда фотографа из города: молодой и привлекательный буржуа изнасиловал несовершеннолетнюю, и теперь девушка вынуждена решить, как не только обеспечивать ребенка, но и избежать позора. «Во плоти» передает общее ощущение, когда вместо поддержки и солидарности все вокруг стыдливо прячут глаза и предпочитают молчать и не замечать — не только подростка в беде, но и евреев, которые бегут из Франции. Эмма борется со стигмой и стереотипами вокруг жертв насилия в консервативной среде. Помимо того что у Сугалдо вышло довольно точно артикулированное кино, которое выворачивает наизнанку соседскую добродетель, оно еще и очень красивое: «Во плоти» рисует на экране выразительную швейцарскую пастораль.

Рабочая этика

Работа — поле постоянного напряжения. В 2025 году режиссерки исследуют как специфику отдельных профессий, так и человека внутри системы. Рассказанные истории объединяет внимание к зачастую невидимому: эмоциональному выгоранию, тревоге перед неизвестным, одиночеству, утрате языка для разговора о себе и попыткам вернуть его — через эмпатию, связь с другими или отказ воспринимать чувства как профессиональный навык.

Ребекка Фергюссон в роли Оливии на кадре из фильма «Дом Динамита»

Кэтрин Бигелоу в «Доме динамита» показывает почти 20 минут из жизни американского общества — именно столько летит неопознанная ракета, способная стереть с лица земли Чикаго. За это время военные, аналитики и политики США должны решить, является ли пуск ошибкой, провокацией или началом войны и, что самое главное, отвечать ли на вызов ядерным ударом. Одни и те же минуты зритель проживает трижды, наблюдая за происходящим с разных точек зрения: от сотрудников кризисного центра до президента, вынужденного принять финальное решение.

Бигелоу рассказывает об иллюзорности всемогущества системы: за громкими рассуждениями, отсылками к регламентам и холодной уверенностью скрываются усталость, страх и банальный человеческий фактор. Герои «Дома динамита» несут огромную ответственность перед миром, но они понятия не имеют, как себя вести в критических ситуациях, ведь правила поведения были много лет назад написаны кем- то другим. И в роковой момент рука тянется к трубке, чтобы услышать родной голос перед концом света.

Леони Бенеш в роли Флории на кадре из фильма «Ночная смена»

Продолжает разговор о рабочих часах «Ночная смена». В духе нашумевшего сериала «Больница Питт», все эпизоды которого сосредоточены на дне из жизни неотложки, драма Петры Бьондины Вольпе рассказывает об одной смене медсестры Флории Линд (Леони Бенеш), работающей в онкологическом отделении швейцарской больницы. Камера следует за героиней, разрывающейся между рядовыми осмотрами, срочными процедурами, транспортировкой пациентов, жалобами родственников и бесконечными просьбами больных. Персонала катастрофически не хватает, поэтому на еду и даже краткосрочный отдых у Флории просто нет времени.

Деятельность медсестер (впрочем, как и медбратьев) лишена романтики — это изматывающий, плохо оплачиваемый и эмоционально разрушительный труд, требующий постоянной эмпатии и самоотречения. Флория умеет быть терпеливой, внимательной и человечной, но даже она к концу дня оказывается на грани, а ведь ошибка медсестры может стоить пациенту жизни. «Ночная смена» обращает внимание на вопиющую системную ошибку и рассказывает о людях, которые на ежедневной основе совершают подвиги, но стабильно остаются незамеченными.

Кадр из фильма «Молчаливый друг»

Прочие картины, попавшие в нашу условную секцию «рабочая этика», скорее говорят о социальных связях в профессии и о том, что остается за пределами дела жизни. Венгерка Ильдико Эньеди, которая уже растопила сердца фестивальной публики лентой «О теле и душе», выбирает научное знание как связующее звено и способ наладить коммуникацию — не только между людьми, но и с миром растений.

Подобно Шилински в «Звуке падения» Иньеди сохраняет единство места, но не времени. В одном университете в разные эпохи занимаются ботаникой трое ученых: Грета (Луна Ведлер) — первая девушка, принятая в учебное заведение в конце XIX века, исследователь нейросвязей в эпоху covid-19 Тони (Тони Люн) и увлеченный студент Ханс (Энзо Брамм) из 1970-х. Каждый предается думам у величественного дерева во дворе и пытается буквально услышать шепот листьев. Вновь режиссерка задумывается о поисках инструментов общения, но делает выводы более чем утешительные: главное — найти повод заговорить, а уж язык рано или поздно родится сам собой.

Фильм «Молчаливый друг» выйдет в российский прокат 12 февраля 2026 года

Алина Ходжеванова в роли Яны на кадре из фильма «Филателия»

Рутина почтового отделения в пригороде Мурманска. Яна (Алина Ходжеванова) работает с письмами и посылками, коллекционирует марки и препирается с коллегами. Ее едва заметный ДЦП становится для окружающих удобным ярлыком — многие относятся к Яне снисходительно, как к человеку «с ограничениями». Неожиданное появление моряка Пети (Максим Стоянов) не столько запускает любовную линию, сколько становится для Яны возможностью впервые быть увиденной и принятой без жалости.

Их отношения подчеркнуто платоничны и потому особенно значимы — постановщица Наталья Назарова сознательно отказывается от романтики, превращая сближение героев в процесс внутреннего роста. Яна учится доверять, говорить о своих чувствах и выходить за пределы навязанной ей социальной роли. Режиссерки картины Натальи Назаровой не стало весной 2025 года, поэтому «Филателия» может быть своеобразным завещанием: картина расширяет узкую вселенную Яны от почтового отделения до горизонта, из-за которого вот-вот появятся (не)алые паруса.

Дакота Джонсон в роли Люси на кадре из фильма «Материалистка»

Можно ли превратить чувства в профессию и что мы теряем, когда пытаемся это сделать? Люси (Дакота Джонсон) — нью-йоркская сваха, для которой любовь давно превратилась в систему координат, а значит, счастливые отношения — не чудо, а результат точного расчета и правильно составленного договора. Люси умеет собирать счастливые браки для других, но сама оказывается в ловушке между безупречным по всем расчетам Гарри (Педро Паскаль) и любимым, но неустроенным актером Джоном (Крис Эванс), с которым когда-то в юности делила мечты об общем будущем.

Сон исследует, как профессиональная деформация разрушает способность доверять собственным чувствам. Люси мыслит категориями ценности, выгоды и устойчивости — ровно так, как ее научила работа. Но сбой в системе — травматичный опыт клиентки — помогает героине понять, что алгоритмы вовсе не являются гарантом счастливого будущего.

Текст: Настасья Горбачевская, Яна Телова