Рецензия на фильм «Интим»

Не успел отшуметь Московский кинофестиваль, как его шлягеры посыпались в прокат. Видимо, пока дети в пионерлагерях, надо успеть выдать "фильмы для взрослых". В прошлую пятницу появился душевно-порнографический "Интим" /Intimacy/ Патриса Шеро, а нынче, в четверг в "35мм" – премьера социально-стриптизерских "Танцев в "Голубой игуане" /Dancing at the Blue Iguana/ Майкла Редфорда.

Надо честно сказать, что особым художественным воздействием оба фильма не отличаются, пусть "Интим" и победил в этом году в Берлине. Теперь почему-то вообще вокруг новых картин принято говорить, как художественно они снимались, а не что из этого получилось. Патрис Шеро, например, не отрицает, что его главный герой – асексуальный слизняк (Марк Риланс), на которого симпатичная героиня (Керри Фокс) может в принципе клюнуть, только будучи калекой, в том числе умственной. Шеро даже не подводит под них "марксистскую базу" типа той, что "мода на человечность призывает дать право на секс любому человеческому телу, как страшному, так и ужасному". Шеро честно признается, что взял на главные роли тех, что согласились в кадре заняться сексом, оставаясь при этом драматическими артистами.
Действительно, вся занудная и довольно фальшивая драма анонимной многосемейной любовницы, однажды вошедшей в убогую квартирушку любопытного разведенного слизняка, оправдана лишь одним. Ну, пусть тянутся грязные улицы, глупые люди, гнилой на корню сюжет, зато такая отрицательная энергия будет периодически разряжаться в супер-откровенных сценах совокуплений. Совокупления в любом случае будят животные инстинкты, и публика досиживает до конца. Тем не менее, подлинный интерес вызывает в "Интиме" лишь закадровая творческая и человеческая биография совокупляющегося артиста Марка Риланса. Откуда ж он такой взялся?

Аналогичным способом поработал и Майкл Редфорд, хотя голливудское пуританство "Танцев в "Голубой игуане" даже к откровенности не ведет. Но его далеко не вселенский стрип-бар только в кадре банален. За кадром гораздо интереснее.

Редфорд взял с десяток взрослых артистов и уединился с ними на месячишко в каком-то заброшенном балагане. Сценария не было, не было даже замысла, были "психологические игры" по системе Станиславского. Решалась задача, как заставить людей понимать друг друга без слов и взаимодействовать на уровне инстинкта. Физически никто не раздевался, но когда душевный стриптиз довел одного из участников до выхода из игры, Редфорд понял, что ответ найден.

Сценарий про нескольких разных женщин и нескольких разных мужчин, когда каждый из них весьма эксцентричен и судьба его абсолютно бестолкова, делается "на раз" физическим стриптизом. Стрип-бар снят модерново, почти по датской "Догме", и это тоже придает фильму эксцентрику. Общество наше стало совсем причудливо, что видно хорошо. То есть публика, конечно, посидит, когда камера мечется или по мелким соскам на развесистом бюсте, или по крупным на бюсте минусового размера. И, конечно, публика посидит, когда пятеро стриптизерш выясняют, кто из них все-таки беременная, разглядывая положительную реакцию на картонном тестере с сильным запахом мочи.

Да, Дэррил Ханна прекрасно играет детолюбивую идиотку с комплексом "двадцать два несчастья", Дженнифер Тилли – забеременевшую бой-бабу со склонностью к проституции, а канадка китайского происхождения Сандра Оу – поэтессу в стриптизе, связавшуюся с посторонним интеллигентом. К тому же Оу училась системе Станиславского в студии Табакова, отсюда, наверно, знакомство с Машковым и его роль очередного киллера. В киллера втюрится именно Дэррил Ханна ("Бегущий по лезвию бритвы", "Всплеск"), и для нас это самоигральный факт. Но все претензии на что-то новенькое фильм все равно исчерпывает новизной съемочного процесса.

Ни "Танцы в "Голубой игуане", ни "Интим" не скажут взрослым ничего, чего бы они не знали с раннего детства и не пережевывали с тех пор 1001 раз. "Если б я был такой умный, как моя жена потом", "Жизнь - без начала и конца, нас всех подстерегает случай"… Впрочем, плеваться от этих фильмов взрослые не должны хотя бы от воспитания. Кроме того, новизна их съемочного процесса рождает в публике определенный импульс. Как-то вдруг хочется поучаствовать.

Текст: Екатерина Тарханова