Рецензия на фильм «Адская пасть Мохаве» — иммерсивное мокьюментари о безумии и потере идентичности

Компания друзей отправляется в пустыню Мохаве снять музыкальный клип. Всего их четверо: молодой режиссёр Робби (автор фильма Робби Джо Бэнфитч), его брат Скотт (Скотт Шамелл), стилистка Андж (Анжела Басолис) и певица Мишель (Мишель Мэй). Приятели проводят несколько дней на природе, спят в палатках и неспешно подыскивают интересные ракурсы и кадры. Но однажды ночью случается что-то странное: Робби сходит с ума.

Мишель Мэй в роли Мишель на кадре из фильма «Адская пасть Мохаве»

«Адская пасть Мохаве» — дебютный фильм молодого, но уже подающего надежды хоррормейкера Робби Джо Бэнфитча. А ещё это лишь небольшая часть его назревающей метавселенной в формате «найдённых плёнок»: параллельно с полнометражной работой режиссёр снял получасовой приквел Card Zero, а также короткометражный эпилог File VL-624. Подход Бэнфитча пока что очень напоминает творческий вектор других жанровых гиков — дуэта Джастина Бенсона и Аарона Мурхеда. Инди-звёзды построили всю карьеру на том, что снимали причудливые хорроры, события которых происходят в одном экранном мире, и сами часто играли главных героев.

Кадр из фильма «Адская пасть Мохаве»

Вот только мотивация Робби Джо Бэнфитча кроется явно не в метазаигрываниях с публикой и любви к конспирологическим теориям. «Адская пасть Мохаве» куда ближе к другому лоу-фай-хиту: экспериментальному хоррору «Скинамаринк» с абстрактным сюжетом, сюрреалистичной съёмкой (камера запечатлевает не героев, а стены их дома и тени на полу) и любовью к цифровым помехам и глитчам. Бэнфитч добивается правдоподобности и полного зрительского погружения. И если для этого необходимо создать целую вселенную из псевдоархивных кадров, попавших в руки полиции, — что ж, искусство требует жертв.

Робби Джо Бэнфитч в роли Робби на кадре из фильма «Адская пасть Мохаве»

Правда, не сказать что в «Адскую пасть Мохаве» и другие работы режиссёра так легко погрузиться. Напротив, миры автора некомфортные и жутко приземлённые: люди здесь как люди, болтают о пустяках, минутами снимают горячий песок и чистое небо, а в самые ответственные моменты даже не догадываются направить камеру на злодея, чтобы показать зрителю. Смотреть фильм надо на интуитивном уровне, а ещё лучше — в кинотеатре: не вникая, но вслушиваясь и всматриваясь в мириады тёмных кадров и странных звуков.

Фильм неспешно и плавно интегрирует публику в сознание главного героя. Сначала по пустыне начинают ползать змеи, похожие на кишки. По ночам Робби почему-то видит лицо матери. А в финале беспросветный мрак и вовсе сводит протагониста с ума: звезды складываются в географические узоры, а из взявшейся ниоткуда трубы звучат дьявольские помехи. «Адская пасть Мохаве» превращается из натуралистичного неловкого мокьюментари в грандиозный хаос, смонтированный из психоделичных полуимпровизационных записей: кто-то увидит во всём этом клипмейкерском понтовстве лишь идейную пустоту, а кто-то останется наедине с циркулирующей гнетущей бездной.

Хотя из всех неочевидных мотивов фильма главный — потеря идентичности и, следовательно, рассудка. Герои постоянно сравнивают себя с родителями, а музыкантка Мишель намеренно выбирает для клипа «хиппи-стиль» — как бы отказываясь от собственного творческого облика. По Бэнфитчу, потерять индивидуальность — всё равно что оказаться посреди испепелённой пустыни Мохаве без карт и дорог. И пересобрать себя получится, только пройдя путь саморазрушения.