Рецензия на фильм «Ловушка для кролика»: фолк-хоррор, ретро, феи и Дев Патель

Первую волну популярности фолк-хоррор пережил в 1970-е — во многом благодаря выходу «Плетеного человека» Робина Харди, а уже новый виток интереса пришелся на 2010-е, после «Ведьмы» Роберта Эггерса и «Ритуала» Дэвида Брукнера. Ключевые элементы поджанра хорошо известны: замкнутое сообщество, архаическая вера, природа как источник угрозы. Режиссер Брин Чейни обращается к тем же механизмам не впервые (его короткометражные работы наполнены лесами и древностью), и его дебютный полный метр «Ловушка для кролика» закономерно становится амбициозной попыткой закрепиться в традиции. Формально основные характеристики на месте: например, валлийская мифология и ощущение чуждости пространства. Однако фильм порой не решается до конца раскрыть правила игры и оставляет зрителя в неведении.

Дев Патель в роли Дарси на кадре из фильма «Ловушка для кролика»

Действие «Ловушки для кролика» разворачивается в конце 1970-х: молодая пара приезжает в уединенный коттедж в Уэльсе, чтобы записать новый альбом и заодно попытаться восстановить гармонию в отношениях. Дафна (Рози Макьюэн) — экспериментирующая музыкантка, чья карьера переживает непростой этап, а Дарси (Дев Патель) — ее продюсер и звукорежиссер, одержимый поиском новых звучаний. В лесу он натыкается на грибное «кольцо фей» и теряет сознание — после этого привычная работа с полевыми записями начинает сопровождаться странным подземным гулом. Вскоре в их жизни появляется диковатый ребенок (Джейд Крут), рассказывающий о народе фей и показывающий кроличью ловушку, где добыча превращается в ритуальный объект. 

Рози Макьюэн в роли Дафны на кадре из фильма «Ловушка для кролика»

Одна из безусловных сильных сторон «Ловушки для кролика» — работа со звуком. Если вспомнить теорию звукового ландшафта Рэймонда Мюррея Шафера✱Канадский композитор, писатель и педагог второй половины XX века., согласно которой звук способен формировать самостоятельную драматургию и предвосхищать событие, фильм Чейни оказывается иллюстрацией этих тезисов. Тревожные низкочастотные вибрации, едва различимый гул, искажения на пленке предупреждают о надвигающейся опасности задолго до визуального подтверждения. Не случайно в центре сюжета — музыкантка и звукорежиссер: сама структура истории выстроена вокруг акта прослушивания. По мере того как Дарси и Дафна обрабатывают записи, граница между музыкальным экспериментом и вторжением потустороннего постепенно стирается. 

«Ловушку для кролика» продуктивнее воспринимать как опыт погружения — фильм, где звук и визуальная среда подменяют привычную причинно-следственную логику. Несмотря на тревожные сигналы и подозрения Дарси, пара продолжает впускать безымянного ребенка в дом и позволяет стать частью их повседневности: рациональное поведение отступает, и повествование начинает развиваться почти по ритуальным законам. Мифологические мотивы усиливают ощущение дистанции между обыденным и иным измерением, которое воплощает ребенок, чье происхождение так и не проясняется. Главные герои тоже остаются без предысторий: Чейни интересует не драматургическая или психологическая конкретика, а состояние перехода, когда реальность постепенно уступает место древнему и неопознанному. 

Рози Макьюэн в роли Дафны на кадре из фильма «Ловушка для кролика»

Однако именно ставка на абстракцию и недосказанность делает фильм сложным для восприятия. При всей технической выверенности, «Ловушка для кролика» остается скорее стилизацией под фолк-хоррор, чем полноценным образцом поджанра. Чейни увлеченно выстраивает форму из сложного саунд-дизайна и затемненных пейзажей, но не объясняет, например, почему героев и зрителей должны пугать таинственные названия существ из валлийских мифов. Для зрителя, не знакомого с локальным фольклором, экзотические термины не обретают конкретной угрозы. Концепция звука как портала в иную реальность доминирует над смыслом, а впечатляющая оболочка не подкрепляется ясной идеей, ради которой эта форма вообще существует. Возможно, появление ребенка становится проекцией страхов Дарси и Дафны перед родительской ответственностью, но их внутренние переживания не получают должного выхода. 

Тем не менее дебют Чейни точно не останется незамеченным. В эпоху, когда хоррор все чаще объясняет собственные ужасы и стремится к сюжетной прозрачности, «Ловушка для кролика» выбирает риск — оставить зрителя наедине с нерасшифрованным переживанием. Фильм может разочаровать тех, кто ждет стройной истории, но отлично сработает как тренировка иного, осязательного восприятия. Чейни заявляет о себе как режиссер с отчетливым авторским почерком: местами неуверенным, но уже способным создавать узнаваемую атмосферу — тревожную и вязкую.