Рецензия на фильм «Донни Дарко»

То есть на скромном дебюте Келли можно с лихвой добрать все, чего мы только что не дождались от нескромного Шьямалана и постаревшего Мендеса. Будет загадка с разгадкой, мистика со схоластикой, Дрю Бэрримор с Патриком Суэйзи, конец света с последующим симпозиумом, масса стеба и масса контекста, который уже даже не попса. Мальчик Джеймс Ричард Келли к своим двадцати шести перерос в высоту не только родной маленький город Мидлтон, но и большие голливудские бюджеты.

В его культурно-пародийно-молодежно-мистическом триллере все концы сведены так аккуратненько и впритык, что за какой конец ни потянешь, только засыпешься, и высоко больше не будет. Ну, да, мальчик Донни Дарко (Джейк Гилленхал), навеки шестнадцатилетний, в конце 80х проживает в городе Мидлсексе в образцовой провинциальной американской семье. Мама-климактеричка, папа-зануда, старшая сестра-шлюха, младшая сестра-дура, еще младший пацан-очкарик. Мальчик учится в школе, где директор - козел, одноклассники - идиоты, литераторша - стерва, физик со склонностью к садизму. Мальчик принудительно ходит к психологу, потому что когда-то поджег школу и все время грубит семье. Стандартный случай затраханности юного пытливого ума. Но Келли достойно воспользовался поставленным пытливому уму диагнозом "параноидальная шизофрения".

Однажды после очередной грубой склоки за ужином мальчика наконец-то посетил и увел за собой призрак с кроличьим оскалом. Призрак пообещал, что ровно через четыре недели 6 часов 52 минуты 12 секунд наступит конец света. Пока он это обещал, мальчик заснул на площадке для гольфа, где его нашли утром. Но пока длилась ночь, от какого-то "Боинга" в американском небе отвалилась турбина, грохнула сквозь крышу точно в постель Донни Дарко, и если бы он там был: Он не задал себе вопроса, за что ему такое счастье, но в призрака поверил. Стал выполнять все его приказы. Зарубил топором бронзовый памятник во дворе школы. Устроил в школе потоп. Сжег дом Антихриста, притворявшегося американским народным целителем. И так далее. За это ему стали являться, как наяву, огромные прозрачные глисты, периодически вылезающие прямо из сердца близких друзей и родственников. Они оказались не чем-нибудь, а порталами для путешествий во времени. Только как в них попасть, чтобы навеки дунуть от стандартной затраханности? Психолог прописывает Донни еще больше таблеток, и он обращает внимание на столетнюю старуху из предместья, всю жизнь ждущую писем, которые не приходят…

Старуха тоже в конце концов будет отыграна, как и "Боинг" с турбиной, и кролик, и грядущий Хэллоуин. Ричард Келли невозмутимо совмещает фантастику с ползучим бытовизмом, поскольку имеет дело с изображением "параноидальной шизофрении". Но помимо диагноза Келли спокойно изобразил также подробности сексуальные, ужастиковые, сатирические и прикольные. Прострочил это все цитатами из "E.T.", "Зловещих мертвецов", "Последнего искушения Христа", "Американского оборотня в Лондоне", Стивена Кинга и Грэма Грина - дальше ищите сами. Получилось забавно во всех отношениях в каждый данный момент. Забавно так, что завидно, столько всего придумано.

Но получилось у Келли постольку, поскольку база была для придумок - вся куча мала агрессии и героизма, буйства фантазии и повернутости на сексе, уже пробудившихся инстинктов и еще не свернувшихся мозгов, которая свойственна именно этому вечно конкретному шестнадцатилетию. А конкретность, в свою очередь вышла за счет того, что возраст как диагноз увиден также определенным зрением. Не сочтите за очередной прикол, но "Донни Дарко" увиден глазами того младшего пацана-очкарика из семьи шизофреника, который до всей этой кучи малы еще не дорос и потому относится к ней спокойно. Другой роли в сюжете у него просто нет, при этом младшему брату на вид примерно тринадцать - ровно столько, сколько в 1988 году, когда все происходит, было лично Ричарду Келли. Отсюда и взялся вообще "88-й год" - чтобы глазам быть моложе содержания. Содержание же взялось естественным путем - что еще может быть игрушкой для двадцатишестилетнего ныне Келли, как не он сам "в прошлом поколении". Разобраться бы еще только, почему до конца света именно четыре недели с минутами и секундами, и можно не ходить на это кино по второму разу. Но хотя бы однажды сходить на него надо. Надо помнить себя юнцом, отроком, младенцем, и тогда даже в сто лет без всяких порталов весь свет будет мягкой игрушкой типа кролика. Если же вспомнить себя внутриутробным плодом, то, думается, конца не будет вовсе.

Текст: Екатерина Тарханова