Спорная военная драма с шокирующими сценами: рецензия на фильм «Кожа»

Провокация, так и не сумевшая сломать каноны военного фильма.

Американский корпус высаживается в Италии. Также в родной Неаполь приезжает опальный писатель и бывший фашист. 

«Кожа» лишена сюжета в традиционном смысле. Вынырнув ниоткуда в момент американской высадки в Неополитанском заливе, спустя два часа герои растворятся в пепельном воздухе извергающегося Везувия, выворотив перед зрителем набор странных, вызывающих и тревожных сцен, которые, по мнению создателей фильма, дают полный отчет о том, каким было американское наступление в Италии.

Война – абсурдное дело, этот факт кино уже давно усвоило. Но для Лилианы Кавани абсурд – лишь повод для того, чтобы устроить антиамериканское светопреставление. Ее война – это бордели, где проститутки подвязывают между ног мочалки высветленных лобковых волос, потому что американские негры любят блондинок.

Война – это гейские мистерии почище, чем в «Калигуле». Это папаша, продающий право посмотреть на свою дочь – последнюю девственницу в Неаполе. Это купля-продажа военнопленных на вес. И человеческая рука на тарелке в ресторане. И солдат, взорванный со спущенными штанами. И все это под Гленна Миллера, звучащего из каждого радиоприемника. В поисках «настоящей» Италии и «настоящей» войны Кавани готова вывернуть тела и штаны своих подопытных наизнанку. Зачастую совершенно буквально. Выходит у нее чаще неловко, чем убедительно.

В финале одну из встречающих американские войска итальянок переезжает танк, и выглядит это словно сцена из очередного трэш-фильма. Фантасмагоричный и провокационный фильм получил тот скандал, на который был рассчитан, но так и не стал бомбой, взорвавшей общепринятые взгляды на историю второй мировой. Фильм мог бы поразить, будь он немного более безумным.

В «Коже» есть эпизод, в котором герой Мастроянни заявляется в госпиталь, где страдают вскрытые ради медицинского эксперимента собаки. «Почему такое молчание?» – спрашивает он. «Потому что мы удалили голосовые связки», – отвечает врач. Кажется, Кавани просто не хватило голоса, чтобы рассказать о том, что она действительно чувствует.