Как звучит «Броненосец “Потемкин”»: история музыки в фильме Сергея Эйзенштейна

В этом материале разбираемся, как «Потемкин» обретал свой звук, почему он постоянно менялся и что означает сегодня. 

В начале были ноты

Когда «Броненосца “Потемкина”» 24 декабря 1925 года торжественно показали в Большом театре, в зрительном зале собрался весь цвет общества — от режиссера Дзиги Вертова до поэта Владимира Маяковского. Показ стал завершением заседания ВЦИКа, а потому и масштаб события был серьезным: фильм сопровождал целый оркестр. Правда, единой аранжировки не было — были выбраны те произведения, которые сам Эйзенштейн проигрывал во время съемок, чтобы задать нужный темп: «Франческо да Римини» Чайковского, увертюры «Максимилиан Робеспьер» Анри Литольфа, написанные в честь французской революции, а еще увертюры Бетховена. Помимо возвышенной классики играли и музыку народную, например, революционные песни «Варшавянка» и «Дубинушка», а еще «Вы жертвою пали в борьбе роковой». Показ был не столько кинематографическим событием, сколько тщательно выстроенным идеологическим жестом: «Броненосец “Потемкин”» демонстрировался как модель нового революционного искусства, способного воздействовать на зрителя не только визуально.

18 января того же года прошла уже зрительская премьера в кинотеатре «Художественный» — тоже с оркестром, но не таким масштабным, как в Большом театре. Звуковое сопровождение выстраивалось по принципу немого театра: музыканты подстраивались под монтаж, ускоряя темп в сценах мятежа и замедляясь в эпизодах ожидания. И все же сочетание академического симфонизма и революционной песни создавало удивительный парадокс: фильм о бунте матросов обрамлялся музыкой, привычной дореволюционной элите. Сопровождение, подобранное к показу, становилось актом символического захвата старых культурных форм новой властью. Вероятно, именно благодаря такому удивительному сочетанию на фильм обратили внимание в Германии — и решили показать в национальном прокате. 

Кинотеатр «Художественный» перед премьерой фильма «Броненосец “Потемкин”»

Утерянное звучание и классический саундтрек

Первой, кто решил, что фильму нужно собственное музыкальное сопровождение, стала Мария Андреева — заведующая художественно-промышленным отделом торгпредства СССР в Германии. Выбор пал на композитора Эдмунда Майзеля: если верить легенде, музыкант справился за 12 дней, создав три темы: для сцены восстания, сцены победы и казачью. По всей видимости, немецким цензорам музыка показалась даже слишком революционной, поэтому запретить они решили именно звуковое сопровождение, а не сам фильм. Майзель подарил записанные партии Эйзенштейну — фрагменты были найдены лишь в 2000 году в Техническом музее Вены. Только в 2019 году Петр Айду, преподаватель Московской консерватории, совместно с ансамблем «Персимфанс» сыграли сохранившиеся отрывки — утерянные же партитуры писать с нуля не решились. Однако, по мнению самого Айду, на сегодняшний день произведения Майзеля звучат достаточно наивно. Самое узнаваемое звучание фильма сформировалось в середине ХХ века из произведений Дмитрия Шостаковича, приучивших зрителей к напряженному, тягучему темпу «Броненосца». 

Кадр фильма «Броненосец “Потемкин”»

Музыка Шостаковича пришла к «Броненосцу “Потемкину”» значительно позже — уже во второй половине XX века, когда фильм окончательно превратился из актуального революционного высказывания в исторический и художественный канон. В 1950-е годы, на фоне активного переосмысления немого кино и его возвращения в прокат, стало очевидно: существующие компиляции устарели. Тогда и возникла идея сопроводить картину музыкой Шостаковича — композитора, чье творчество к тому моменту уже воспринималось как звуковой эквивалент трагического XX века. Решение это было во многом институциональным: оно исходило от советских киноведов и работников кинопроката, стремившихся закрепить за фильмом универсальное звучание. Шостакович оказался идеальной фигурой — не только крупнейшим симфонистом эпохи, но и автором музыки, в которой революционный пафос неизменно соседствовал с тревогой, надломом и внутренним конфликтом. Для «Потемкина» использовались фрагменты из его симфоний, в первую очередь Четвертой, Пятой, Восьмой и Одиннадцатой, — произведений, где торжественный марш легко оборачивается траурным шествием. Парадоксальным образом композитор, не имевший прямого отношения к созданию картины, сформировал ее самое узнаваемое звучание — то, с которым «Броненосец Потемкин» вошел в телеэфир, киношколы и коллективную память нескольких поколений зрителей.

Кадр фильма «Броненосец “Потемкин”»

Pet Shop Boys и другие экспериментаторы

Именно благодаря этой открытости интерпретациям «Броненосец “Потемкин”» со временем превратился в классику вне времени — фильм, который можно не просто пересматривать, но и заново озвучивать, каждый раз наделяя новым смыслом. Во второй половине XX и начале XXI века к картине начали обращаться зарубежные музыканты, для которых она была уже не идеологическим манифестом, а универсальным модернистским текстом. Одним из самых громких примеров стал проект Pet Shop Boys: в 2004 году британский синти-поп-дуэт представил фильм с новым музыкальным сопровождением на Трафальгарской площади в Лондоне, собрав 25 тысяч зрителей — беспрецедентную для немого кино аудиторию. Их версия, балансирующая между почти техно-ритмами и помпезным симфоническим финалом, предлагала современный взгляд на историю и подчеркивала, что монтаж Эйзенштейна по-прежнему работает. 

За ними последовали и другие эксперименты: композитор Яти Дюрант смешал классический оркестр с электроникой, финская авангардная группа Cleaning Women озвучила фильм на самодельных инструментах, а блюзовая гитаристка Del Rey и коллектив The Sun Kings добавили латиноамериканские и брит-поп-интонации. В 2012 году свою версию представил Майкл Найман, писавший музыку к фильмам Питера Гринуэя — минималистичную, отсылающую к утраченной музыке Майзеля, а в 2017-м итальянский электроакустический ансамбль Edison Studio вновь показал, что «Потемкин» легко существует и в современной академической интерпретации. Все эти итерации доказывают одно: фильм Эйзенштейна не закреплен за конкретным звучанием. Напротив, каждая новая музыкальная интерпретация меняет его форму.

На современный лад

За версию сопровождения к новому прокату взялся Анатолий Дзюба — петербургский композитор, работающий в стиле неоклассики. Работая над новой аранжировкой, Дзюба сознательно отказался от знакомства с предыдущими версиями музыкального сопровождения «Броненосца “Потемкина”». По его словам, Анатолию было важно сохранить первичное впечатление от фильма и не вступать в диалог с уже существующими интерпретациями. В отличие от других немых лент, с которыми ему приходилось работать, картина Эйзенштейна, как отмечает композитор, сама подсказывает музыкальную структуру: в ней ясно выстроены образы, персонажи и события. Это позволило Дзюбе использовать систему лейтмотивов — почти оперный принцип, когда за каждым ключевым элементом фильма закрепляется собственная тема. Так появилась тема матросов, проходящая через весь фильм и достигающая кульминации в сцене с поднятием красного флага, тревожная «ночная» тема, усиливающаяся к финалу, мотивы офицеров и врача, связанного с эпизодом с червями в мясе, а также отдельный вальс, сопровождающий, пожалуй, самый знаменитый эпизод картины — сцену на одесской лестнице. Всего, по словам композитора, в фильме около десяти ключевых тем.

Кадр фильма «Броненосец “Потемкин”»

Принципиальным решением стала и форма исполнения: вместо оркестра Дзюба выбрал исключительно фортепианное сопровождение, отсылая к традиции привлечения таперов на заре кинематографа. При этом композитор подчеркивает, что музыкальный язык за 100 лет радикально изменился, а потому буквальное воспроизведение стилистики начала XX века было бы ложным жестом. Отказавшись от цитат и заимствований, он создал полностью оригинальный материал, в котором сочетаются отголоски революционных маршей и вальсов с интонациями современной неоклассики — от минималистичных фактур Филипа Гласса до языка Людовико Эйнауди. Намеренно простые гармонии, повторяющиеся арпеджио и почти эмбиентные фрагменты, по замыслу Дзюбы, дают зрителю возможность не находиться в постоянном эмоциональном напряжении. Его музыка следует за визуальными образами напрямую: броненосец звучит уверенно, море — текуче, гнев матросов — монотонно и нарастающе. В итоге новое сопровождение оказывается попыткой тонкого баланса между данью эпохе и современным слухом — музыкой, которая не спорит с Эйзенштейном и не перекрывает фильм, а выстраивает с ним живой и чуткий диалог.

Кадр фильма «Броненосец “Потемкин”»

История музыки «Броненосца “Потемкина”» — это прежде всего история фильма, который никогда не звучал одинаково и, по-видимому, не должен. От случайных компиляций на премьере до симфонического канона Шостаковича, от техно-перформанса Pet Shop Boys до камерной фортепианной версии Анатолия Дзюбы — каждая эпоха слышала в нем что-то свое. Эйзенштейн снял фильм, восприимчивый к музыкальным переосмыслениям. «Броненосец “Потемкин”» существует как живая материя, в которой музыка каждый раз заново договаривается с изображением — и со зрителем — о том, как именно должна звучать история.

«Броненосец “Потемкин”» в прокате с 29 января