Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Странный фильм Марка Форстера «Волшебная страна» смотрится со скучающим видом, но без желания уйти, по окончании вызывает сдержанное рыдание у грубых мужиков, зрительницы в открытую прячут носы в платках, а дети ничего не понимают, хотя все вроде бы про них. Странность порождена отсутствием четкой жанровой принадлежности. Когда в Голливуде что-то называют «драмой», это значит, как правило, что кто-то сквозь мрачный триллер («Таинственная река» /Mystic River/ (2003)) или криминальную комедию («Великолепная афера» /Matchstick Men/ (2003)), или биографический мюзикл («Рэй» /Ray/ (2004)) пытается прорваться хоть к какому-то смыслу. Марк Форстер («Бал монстров» /Monster's Ball/ (2001)) – пожалуй, единственный, кто не прорывается, но, будучи урожденным европейцем, знает драму как самостоятельный жанр, для него присутствие смысла – необходимое и достаточное условие. Просто в Голливуде, где звездная система и бюджетный подход, это кажется странностью. От сути в «Волшебной стране», таким образом, несколько даже отвлекают стиль ретро с дорогими костюмами, Джонни Депп, Кейт Уинслет, Дастин Хоффман и Джули Кристи – они вечно сами по себе.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Волшебная страна"

На самом же деле, если оставить Голливуд в покое, у Форстера ничего странного, все очень правильно. Джонни Депп в жизни, не забудьте, уединенно живет в южно-французской деревне и делает детей Ванессе Паради. За околицу вылезает давно уже не за деньгами, но лишь по собственному желанию. Кейт Уинслет моложе и деятельней, но тоже рожает каждому из мужей. Поэтому реальная история шотландского драматурга начала прошлого века Джеймса Барри, сочинившего «Питера Пэна» после знакомства с семьей английской аристократки Сильвии дю Морье, где детей было целых четверо, лично важна для обеих сыгравших ее кинозвезд. Для них это был повод поговорить о своем, насущном, хотя именно из-за насущности история в фильме существенно отличается от реальной. Не был Барри таким красавчиком, как Депп, и Сильвия не была поначалу вдовой, как Уинслет, но Форстер элементарно стремится к полной нормальности. Нормальность – условие драмы, необходимое и достаточное.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Волшебная страна"

После провала очередной своей пьесы Барри знакомится в парке с четверыми мальчишками и собакой, а затем и с их матерью. Начинают общаться. Овдовевшая Сильвия сильно бедствует, Барри ей помогает и тратит на это все больше и больше времени. Перевозит новых друзей на лето на свою дачу. Ему с мальчишками хорошо, ему понятно, как их оттаять после смерти отца. Заодно в голове возникает идея новой пьесы, детской, волшебной и необычной для публики, и драматург ее пишет. Однако на отношения молодого женатого мужчины с бедной многодетной вдовой совершенно неадекватно реагируют сначала ее мать (Джули Кристи), затем его жена (Рада Митчелл), а затем и широкая общественность. Его подозревают в адюльтере, педофилии и всех смертных грехах. На самом деле это Кристи больше любит «все, как у людей», чем собственную дочку, так же как Митчелл больше любит себя, чем собственного мужа. Барри и Сильвия при этом – абсолютно интеллигентные люди. Когда дальше выясняется, что она тоже скоро умрет от рака, он плюет на общественное мнение и берет на себя облегчить детям этот ужас. Его детская пьеса становится знаменитой, дети не то, что счастливы, но хоть жизнеспособны. Только жена уходит. В конце концов, он так и будет опекать любимых мальчишек, и пусть все бабки на свете считают любовь порочной.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Волшебная страна"

Бабки – они неинтеллигентные, а вообще «Волшебная страна» не имеет никакого отношения к Майклу Джексону и его нескончаемым судам. На экране ни Депп, ни Уинслет не зацикливаются на слухах, в их мирное время у интеллигентов другие проблемы. Фильм – даже не о том, «что значит взрослеть и брать на себя ответственность», как заявил сценарист Дэвид Маги. Фильм – о восприятии смерти на протяжении жизни. Только в детстве смерть осознается прямо, а взросление означает набор фиговых листков, чтобы уклониться от этой прямоты. Взрослые от детей отличаются лишь наработанным опытом закрывать на смерть глаза, и сочиненная Барри сказка о Питере Пэне, никогда не взрослеющем мальчике, показала как раз, что фиговые листки есть листки и не больше. В фильме при всей дороговизне нет спецэффектов, которые вроде бы провоцирует «Питер Пэн». Дело здесь не в дотошности изображения театральной машинерии начала прошлого века. Полеты на ниточках на сцене театра, которым командует Дастин Хоффман – из той же серии, что дачные переодевания Барри для семейного спектакля. Простыня вместо занавеса. Усы, нарисованные углем. Деревянные сабли.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Волшебная страна"

Сплошная условность жизни, так бережно пестуемая Марком Форстером, в свете смысла его новой драмы показывает одно: откуда берутся венки на похоронах, гробы с оборками, траурные повязки на рукавах и вообще все игрушки, окружающие смерть. Ряд можно продолжить вне фильма: зачем нужны платные плакальщицы, что традиционно должно быть на поминальном столе, сколько месяцев длится траур. Всю жизнь хотелось понять, почему в гроб бросают букеты живых цветов. Из «Волшебной страны» это тоже понятно – чтобы скрыть под ними покойника. «Питер Пэн» сочинен вовсе не для детей, которым пора взрослеть, а для взрослых, которые ни за какие коврижки не помнят в себе ребенка.

Комментарии  175


Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть