Рецензия на фильм «Без лица» — триллер о стандартах красоты от режиссера «Поезда в Пусан»

Им Дон-хван (Пак Чон-мин) воспитывался невидящим отцом Им Ён-гу (Квон Хэ-хё), мастером личных печатей. Их история привлекает внимание телепродюсерки Су-джин (Хан Джи-хён). Правда, сюжет о ремесленнике и его сыне оказывается невыносимо приторным и почти непригодным для эфира. Ракурс передачи меняется, когда полиция находит останки Чон Ён-хи, матери Дон-хвана, бросившей ребенка еще младенцем 40 лет назад, не оставив ни одной своей фотографии. На похоронах родственники усопшей рассказывают, что та обладала омерзительной внешностью и с позором сбежала из дома. Внимательная к сенсациям Су-джин решает проследовать за интригой и помочь Дон-хвану восстановить облик матери и раскрыть тайну ее смерти.

Квон Хэ-хё в роли Им Ён-гу на кадре из фильма «Без лица»

Ен Сан-хо, создателя франшизы «Поезд в Пусан», не назвать автором с безупречным вкусом или экспериментальным видением. Он скорее уверенный ремесленник, чувствующий ритмы жанров так же хорошо, как и обостренные нервы общества. Пусть за годы работы режиссер и по совместительству сценарист не выработал узнаваемый почерк — в срезе азиатского кино уж точно, — он все же собрал недурной список тем, циркулирующих по его разноплановым проектам. Помимо семейных конфликтов и неурядиц с родословными («Зов ада», «Фамильное кладбище») Ена волнуют последствия травли и социальная незащищенность («Король свиней»), проблематика скорби («Откровения»), духовности и спиритизма («Зов ада», «Метод», «Проклятый»). Особое положение занимают вопросы нематериальных ценностей и границ человечности, которые Ен обычно преподносит в гиперреалистических и чисто развлекательных повествованиях: вспоминаются и его поездки в зомбированный Пусан, и сериал «Паразит: Серые», вольная адаптация манги Хитоси Ивааки.

Кадр из фильма «Без лица»

В «Без лица», впервые показанном в 2025 году на кинофестивале в Торонто, режиссер продолжает размышлять об этике и препарировать социальное устройство, вот только формально и содержательно это кино — удручающая череда осечек. Для надрывной истории о гонениях и унижениях невинной женщины Ен выбирает бесхитростную сюжетную канву, разменивая событийность и искренность на дешевые мелодраматические манипуляции и раздражающе жалостливый тон. С каждым тактом фильм все пытливее выуживает слезу и сочувствие, даже не стараясь драматургически заслужить ни того, ни другого.

Хронология трагедии загнанной в угол Ён-хи восстанавливается на манер журналистского расследования. Су-джин устраивает интервью знавшим женщину и внесшим лепту в ее страдания. Те с насмешкой, раскаянием или со злобой рассказывают о ее «нелепости», «дурости», а главное — «уродстве». Но в чем проявлялся внешний изъян Ён-хи, этой доброй души, ответить никто не может. Даже камера в однообразно реконструированных флэшбэках жестоко избегает её лица, чье отсутствие до финала выступает единственной гранью интриги. Постановщик упускает отличную возможность исследовать свойства памяти и субъективность категории прекрасного, превращая рассказы очевидцев в едкий и однотонный спектакль, а их самих — в одного жестокого человека, только с разными лицами.

Квон Хэ-хё в роли Им Ён-гу на кадре из фильма «Без лица»

Начавшись как почти сатирический детектив про союз амбициозной репортерки и сиротливого мужчины, фильм оборачивается монотонной притчей о навязываемых стандартах красоты и душевном уродстве общества. Главные герои играют в сыщиков, раскрывающих убийство, поэтому должны быть пульсирующим сердцем сюжета. Но Ен Сан-хо отдает им роли пассивных наблюдателей. Персонажи не завораживают своей прытью, не вступают в длительный эмоциональный контакт. Дон-хван, стиснув зубы, молчит, неторопливо продираясь к истине. Его словно и не беспокоят страдания Ён-хи — куда страшнее, как ее некрасивость и социальный статус влияют на его нынешнее положение в системе. 

Бездействие персонажей в настоящем оставляет прошлое безнаказанным и лишает повествование прогресса. Одну Су-джин, по-женски сочувствующую Ён-хи, заботит справедливость. Она активно навигирует расследование и берет приговор в свои руки — правда, и тот оборачивается бездеятельным молчанием да укоризненным взглядом. В итоге вместо минималистичного и умного триллера о насилии и возмездии получается приторное кино, в котором серьезность высказывания саморазрушается из-за авторских решений, ненужных комедийных ремарок и аморфности персонажей.

Ен Сан-хо избирает тему не случайно. Южная Корея стала центром пластической хирургии, чье общество болезненно одержимо культом красоты и внешностью, по-прежнему выступающей главным атрибутом человеческой значимости. Из страны постоянно доносятся трагические вести о затравленных айдолах и актрисах, живущих под осуждающим оком общества, поэтому Ен Сан-хо мог подступиться к прогрессирующей социальной проблеме с более актуального ракурса — сосредоточиться на переживаниях Дон-хвана и Су-джин, углубив пересечения прошлого с настоящим, требующим пересмотра традиций. 

В некотором смысле прямолинейность и незамысловатость режиссерской подачи облегчают восприятие сложной дискуссии. «Без лица» недурно демонстрирует всю чудовищность потребительского отношения к женщинам и иронично показывает некрасивую суть патриархальных установок. Другой вопрос, что «мораль» считывается в первые пять минут фильма, и в остальные час с лишним ему уже нечего добавить.