Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Режиссеру Борису Хлебникову хочется воздвигнуть памятник. Хотя бы такой, как у него в одном из кадров – двух белых мишек, ростом с человека, сидящих на задних лапах. Похоже, в полку великой гуманистической традиции прибыло. Хлебников демонстрирует удивительное чувство – веру в человека, причем маленького. Его оптика без микроскопа, она соразмерна расстоянию вытянутой руки, протянутой для рукопожатия. Но способность поздороваться со всеми, кто находится в твоем поле зрения – это подвиг. Скромная, даже «скучная» история, названная самим режиссером «провинциальным комиксом», перекликаясь с рабочим названием «Дорожные работы», получилась настоящим road-movie.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Свободное плавание"

Ленька (Александр Яценко), житель крохотного волжского городка, выпускник ПТУ, не успел поработать даже до первой получки и пустился в свободное плавание. С утра дрейфует он из дома на биржу труда. Оттуда – на обретенную работу: то на рынок обувь продавать, откуда сбежал на следующий день; то штукатуром, куда вообще не доехал, испугавшись бабского коллектива. Потом – на дискотеку с друзьями, подрыгаться с девчонками и подраться с пацанами, напиться с бывшими коллегами-рабочими. А с утра снова на биржу. Наконец Леньку берут учеником в дорожную бригаду, кирпич крошить. Теперь траектория движения изменится, бригада медленно перемещается с одной улицы на другую – с Майорова на Барсукову, с Барсуковой на Тургенева, где Леньку уже ждет любовное приключение.

Вот так за одно лето можно обрести и эмоциональную, и нравственную, и чувственную зрелость. За похождениями героя следит деликатная камера, и взросление героя происходит на наших глазах. Но незаметно, тихой поступью, поэтому некоторый ступор финала кажется логичным. Потому что ступор – это не остановка. Просто задержка. А дальше опять свободное плавание. Ступор органичен для Леньки – его натура некрасивым делам сопротивляется и дает сигнал мозгу.

Кому еще пришло бы в голову отправиться в провинцию и найти героев там – людей, живущих в никому не известном Мышкине. А Хлебников, похоже не на шутку влюбился в этих людей, без ложного пафоса превратив их в героев нашего времени. У влюбленного человека особые отношения с объектом обожания. Конечно, взгляд рафинированного москвича или дипломированного киноведа не претендует на объективность, и не исключено, что жителям просторов нашей родины такое видение незамысловатого и абсурдного быта покажется оскорбительным. Этот провинциальный комикс – получился барышней без косметики. А ведь москвички-петербуржки легко позволяют себе выйти из дома «без лица», когда для провинциальных барышень это просто моветон. Беззлобная, даже ласковая ирония удружила Хлебникову в самом главном – галерея обитателей городка анекдотична, но ужасно органична:

Мачо-ковбой мастер Володя, косящий под Чака Норриса. Бригадир Рослов (актер театра Гришковца – настоящий вербальный жонглер – Евгений Сытый), фонтанирующий идеями и захлебывающийся в монологах – «Мы, Леня, дятлы дорог». Человек-пестик, человек-ведро…

Влюбленность предполагает некую почтительность по отношению к объекту, и Хлебников использует средние планы, отодвигая героев подальше от наших ненасытных глаз, синкопированный ритм движения камеры и монтаж встык оправдывают легкую медитацию – завороженность пейзажами, движением велосипедистов, пешеходов, лома.

Сценарий обвиняли в «чернушности» и «платоновщине», хотя более точных диалогов, написанных Александром Родионовым («Борьба молдаван за картонную коробку»), – нежно очерченных матом и междометиями, представить трудно: «- Ты че? – Да ниче…И я ниче, – А я з…лся уже» (это, конечно, признание в любви).

И эти убедительные диалоги произносятся актерами сквозь зубы, на одном дыхании. Ни одной фальшивой ноты, никакой нарочитости.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Свободное плавание"

Косноязычие Лени и его подруги Хрюши дает возможность косноязычной камере насладиться сложной партитурой жестов и палитрой взглядов актерского дуэта Яценко-Екамасова, который добился пронзительно-целомудренного накала страстей. Девушка Хрюша, по-настоящему тургеневская барышня (живет она на улице Тургенева) 21 века, и румянец у нее выступает, жесты угловаты, взор потуплен. Идет, загребает, как лебедь – «Это сам секс!». А диапазон Яценко нам еще предстоит узнать, потому как ничего общего с героем-любовником из фильма «Мне не больно» Ленька не имеет. Здесь он – настоящий человек. Застенчивый, но твердый. Плывущий по течению, но в любую минуту готовый повернуть на 180 градусов. Он из породы улыбающихся молчунов – если говорит, то всегда по делу. Ловишь себя на мысли, что играет Яценко себя, дрейфующего, каким он был десятилетие назад. А несколько лет назад Александр так же искренне играл в спектакле Михаила Покрасса «Не про говоренное» и обаял Хлебникова.

С «новой искренностью», страшно актуальной для нашей пока только театральной сцены, сближает органика фактуры, интерес к сокрытому в человеке. Дублей делали немного, но Хлебников, по какому-то мистическому стечению обстоятельств, все равно при монтаже отбирал первые. Но безыскусность приемов, минимализм, доведенный до совершенства, скорее отсылают к традиции Аrte povera (итал. – «ремесло», дословно – «бедное искусство») – такими скромными, даже скудными, художественными и материальными средствами достигнута такая лаконичность высказывания.

Комментарии  77




Главное

 

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть