Рецензия на фильм «Покемон»

Историю покемонизации мира излагают в эпических тонах. Мальчик Сатоши в далекой Японии ловил пауков, сажал в банку и смотрел, как они дерутся. Потом вырос, основал компанию "Нинтендо", выпустил дерущихся покемонов – зеленых и красных. Игра разошлась тиражом в 4 млн, она отвечала страсти детишек к отрыванию голов. Слово "покемон" – "покет-монстр", карманное чудище – стало культовым.

Сатоши гений бизнеса, практически новый Форд. Он развел легионы гениев драки – в электронных играх, на майках, кепках, брелоках, в пластике, дереве, картоне, металле и пробке. Монстрики были на постерах, тостерах, ручках и жвачках. Но все затмили игральные карты: они продавались миллиардами и заполонили мир; в американских школах их срочно запретили – детишки так увлеклись картишками, что перестали замечать учителей, книги, еду, начали картами меняться, из-за карт драться и воровать. Возник еще один культ. Многие приписывают ему оккультные свойства, ищут тайную связь между именами покемонов и дьявольскими шифрограммами. Но Сатоши про дьявола не думал – он бизнесмен и заработал кучу денег.

Взрослые не могли отличить покемона-электрохвоста от покемона-тучкогона, но дети имена любимцев знали наизусть, полторы сотни имен. Они коллекционировали чудищ и требовали все новых – карманные монстрики реально опустошали карманы. Наконец, в декабре 99-го британские газеты сообщили о погромах, учиненных детьми в игрушечных лавках, – полиция отнесла эти инциденты на счет "опасного американского увлечения". Чтоб отнять картишки, детишки нападали на сверстников уже с ножами и бритвами. Они учились у монстриков ближнему бою.

Сатоши смотрел далеко и наращивал мощь. Его атомной бомбой стал мультик "Покемон: фильм первый". Зерна упали на унавоженную почву: в зале зарыдали от счастья, едва в титрах вспыхнул логотип "Нинтендо". Пошел пролог: любимые карты, кепки и майки ожили и прошлись по экрану парадом – это было как чудо. И началось.

…В далекой, далекой лаборатории открыли секрет клонирования покемонов. Из чудика Мяу вышел чудик Мяуту (Мяу Второй) – очень злобный. Он решил покорить мир и наклонировал себе войско монстров. От человекообразных в картине только мальчик Ашу, который хочет стать тренером. Его заманивают на остров и там начинается бойня. Фильм поверг Японию в руины и был продан за 5 миллионов в Америку. Братья Уорнеры вложились в создание англоязычной версии и не просчитались: в первый же уикэнд заработали 31 миллион, за неделю – полсотни. Мировое детское сообщество уже было на игле "Покемонов" и завороженно брело в кинотеатры.

"Покемоны" стали феноменом. Но не искусства, а истерии. Увидевшие фильм "с мороза", без картишек в кармане, изумятся: анимационная дешевка. Юмором не пахнет, фантазией тоже. Сюжета нет – есть возня пауков в банке, надоедает на третьей минуте. Но дети смотрят. Возможно, авторы открыли секрет гипнотического воздействия серебряной ложки на ворону: пулеметная смена ярчайших кадров более отвечает сверхплотному детскому чувству времени. Но есть побочные эффекты: 700 японских детей были отправлены в больницу в припадке эпилепсии. Стробоскопическое мелькание исторгает у нестойких рвоту и прочее – приготовьте загодя горшки и тазики, чтобы не отмывать после искусства паркет. У детишек краснеют глаза и ощутимо портится характер.

В мире протесты. Говорят о компьютерном синдроме, когда "вторая реальность" в сознании замещает первую. С агрессией покемонов связали рост детского насилия: привыкнув, что монстры косят друг друга бескровно, детвора отстреливает однокашников в полной уверенности, что в запасе несколько жизней. "Папа, я хочу убивать!" – признался семилетний покеманьяк отцу. В фонограмме, где искажены темпы и тембры, исследователи внутренних голосов отыскали тайные послания, воздействующие на подкорку. Пишут о тотальном истреблении культуры, разрушении моральных ценностей, мощной инъекции насилия, видят в фильме предтечу апокалипсиса. Другие возражают: и в шахматах ладья бьет пешку. Любая игра – драка.
У любой игры есть смысл. Волк в поединке с Зайцем становится жертвой своих интриг: "не рой другому яму…". Рыцарь джедай разносит агрессора, спасая мирную родину. "Покемоны" – первый пример сказки с отключенным мозгом. Поэтому в их приходе многие авторы видят начало конца.

Телесериал, которым нас осчастливят, – клон покемонов, слегка адаптированный для бдительных американцев: чуть убрали стробоскоп, чуть притушили краски. Ажиотажа скорее всего не будет: у нас дети не дерутся из-за мяу-кепок и при слове "покемон" дышат ровно. Они не успели так влюбиться в бизнес-план сансея Сатоши, чтобы заплакать от оживших карманников. Поэтому ничего ужасного: просто ОРТ купило еще одну картину, примечательную тем, что невиданно плоха. И даже в коммерческом смысле она в России как вагон без паровоза.

А концом света народ, прошедший Невзорова и Доренко, не возьмешь. И кознями врагов тоже: страна долго пестовала образ монстра-пугалки, и учить ее детей драться – что посылать самовар в Тулу. Растлить общество больше, чем это сделали коммунисты, уже невозможно – хотя они как раз увидят в перекошенных ртах покемонов нечто родное, анпиловское. Короче, не надо паники: ну, купили авто без колес детишкам на картишки и хотят отчаянно ворваться прямо в светлую зарю. В крайнем случае опять походим зомбированными – впервой, что ли?

 

 

Текст: Валерий Кичин