Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Иногда, ночами, когда за окном не дует ветер, мне снится Том Круз. Он, как Тарзан, легко скачет со скалы на скалу и весело хохочет. От этой картины я просыпаюсь в холодном поту. Режиссер Мартин Кэмбелл подошел к съемкам фильма «Вертикальный предел» более вдумчиво, чем Джон Ву – к своему летнему творению.

Высадка с вертолета.

Высадка с вертолета.

Бывалые альпинисты морщат носы, но придраться ни к чему не могут. «А как это они висели-висели на веревке, а потом вылезли? Почему нам не показали?» – подозрительно интересуются праздношатающиеся. А потому, что пришлось бы сериал снимать, причем первая серия – как вылезали из пропасти в первый раз, вторая – во второй, и так далее. Очень увлекательно, а главное – познавательно. А так – крюки, веревки, рюкзаки, очки, ледорубы и кошки, полный набор мужского инвентаря, который праздношатающиеся так любят крутить в руках, когда им выпадает такая редкая возможность.

Во вторую очередь после снаряжения, на котором то и дело мелькают средним и крупным планом логотипы его производителей, серьезный подход был проявлен к актерскому ансамблю. Перво-наперво сладкоглазому Крису О'Доннеллу было строго-настрого запрещено бриться. Вообще. В результате этой, в общем, элементарной операции приторно-сахарный мальчик из «Запаха женщины» превратился в полноценного самца, не растеряв при этом своего мужского обаяния и не приобретая одновременно дурных привычек мусорить пивными банками на девственных склонах Гималаев. Затем были выбраны Билл Пэкстон (сильно возмужавший после роли торговца автомобилями в «Правдивой лжи») и Скотт Гленн на роли соответственно дурного на голову миллионера, задумавшего восхождение на самую трудную гору в качестве рекламного трюка, и немногословного сурового всклокоченного альпиниста Монтгомери Вика (про людей его типажа и складывают, в конце концов, байки о Белом Альпинисте и Черном Спелеологе). Разбавляют этот мачистский ансамбль веснушчатая Робин Танни, потенциальная мамаша Антихриста из «Конца света», и Изабелла Скорупко, шведка польского происхождения, сыгравшая русскую напарницу Бонда в «Золотом Глазе». По-моему, термин «девушка Бонда» сразу все разъясняет.

И, в-третьих, конечно, горы. Горы сняты так, что от восторга сердце меняется местами с желудком и приглашает селезенку на тур вальса. Горы высокие, горы низкие, горы отвесные и пологие, заснеженные и обледеневшие, но все – абсолютно недоступные для обычного человека.

Но наших героев к обычным людям отнести сложно. Ну кому еще придет в голову, нагрузив рюкзаки одолженным у пакистанских солдат нитроглицерином, в метель отправиться к макушке восьмитысячника, чтобы там его рвануть и освободить тем самым попавших в ловушку друзей? Такими методами этих друзей можно разве что поскорее отправить к праотцам, чтобы не мучились. Тем не менее, наша банда потенциальных самоубийц грузится в вертолет, и…

В банке не огурцы, а чистый нитроглицерин.

В банке не огурцы, а чистый нитроглицерин.

Начинается то, ради чего, собственно, затеян весь фильм. Камера скользит над Тибетом (в роли которого в очередной раз выступила Новая Зеландия), величественные пейзажи сменяются видами отчаянно копошащихся на огромном боку горы букашек с ледорубами. Даже диалоги (о, эти ужасные голливудские диалоги, да еще и в обработке местных толмачей!) не могут испортить впечатления от расстилающихся перед зрителями картин. Такой фильм можно было пустить с субтитрами или вообще без перевода – он от этого только выиграл бы. Диалоги вызывают спазмы, и хочется громко крикнуть: «Let's get some action!». И action не заставляет себя долго ждать.

Кто-то начинает куда-то скользить, камера скользит за ним, мозг начинает себе представлять, при помощи какой конструкции это могло быть снято (ну не на санках же они за ним ехали, черт побери?), а потом камера, натурально, улетает с обрыва, печень зрителя улетает в область коленок, а актер повисает над пропастью на одной руке. Вообще висение над пропастью включается как часть программы в любой аттракцион в картине, но от этого совсем не надоедает, им каждый раз удается висеть там по-разному – то с отчаяньем, то с назиданием в глазах, а чаще всего – с простой усталостью людей, половина жизни которых проходит в подвешенном состоянии.

А когда все же рванул нитроглицерин и пошла лавина – пол буквально затрясся, создавая впечатление, что снежная масса, несущаяся со скоростью курьерского поезда, сейчас вывалится с экрана прямо на зрителей, а меня охватила радость, что у них осталось еще две бомбы, и минимум одна должна рвануть не менее эффектно, если считать, что последнюю они все же используют по назначению. Как старенький «Ударник» выдержал такое – до сих пор не понимаю. Кстати, о зрителях. Даже самые стойкие и повидавшие виды ПТУ-шного вида и лексикона девицы на заднем ряду реально умолкали на пять-десять минут каждый раз, когда по экрану начинала кружиться кутерьма из веревок, альпинистов и снега. Стоило начаться разговорам на экране, как трепотня за спиной синхронно возобновлялась.

Проще говоря, смотреть можно и нужно – когда еще случай представится? Ждать видео бессмысленно – на экране даже очень приличного телевизора эффект все равно будет не тот. DVD, конечно, компромисс (плюс возможность сделать вид, что английского мы не знаем, а субтитры отключить), но в итоге получится намного дороже, а «Вертикальный предел» – не тот фильм, который часто тянет пересматривать. Так что бодро выстраиваемся в направлении касс, берем билеты на первый ряд, поближе к колонкам, и не забываем затыкать уши, как только на экране появляется говорящая голова.

Комментарии  100


Главное

 

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть