Ничего не чувствую: почему 2025-й — год мужской депрессии в кино?

Отсутствие новогоднего настроения может быть обосновано многими факторами и совсем не обязательно должно иметь привязку к гендеру. Однако если рефлексировать о прошедшем годе в кинематографе, то можно выделить заметное количество историй о депрессии через призму конкретно мужских персонажей. Причин в реальном мире найдётся предостаточно. Патриархат завышает ожидания, из-за чего проблемы с ментальным здоровьем игнорируются. Терапия для мужского населения, несмотря на популяризацию, по-прежнему остаётся довольно экзотическим занятием — как следствие, разрастаются конфликты, внутренние и глобальные. 

Вспоминаем разные стадии проживания кризиса маскулинности в фильмах 2025-го и разбираемся, кто они — амбассадоры мужской депрессии.

Боб Фергюсон, Густав Борг и Луис — печальные отцы в поисках детей

Отдельный пласт фильмов года был посвящён родительству, во многом показательно радикальному. Поскольку жить в современном мире становится всё сложнее (и в будущее явно возьмут не всех), отцы и матери представали на экранах в самых неустойчивых интерпретациях. Пока «Умри, моя любовь» и «Я бы тебя пнула, если бы могла» демонстрируют грани послеродовой депрессии и депрессии в целом, мужчины как условные «главы семей» не отстают и страдают соразмерно своим силам. 

Леонардо ДиКаприо в роли Боба на кадре из фильма «Битва за битвой»

Несмотря на комедийную составляющую, один из главных фильмов уходящего года «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона вполне заметно фиксирует удручённое состояние протагониста Боба Фергюсона (Леонардо ДиКаприо). Бывший революционер разочаровался в собственной миссии (борьбе с угнетателями и власть имущими), однако спустя много лет вынужденно активизируется, когда на дочь Уиллу (Чейз Инфинити) объявляет охоту злейший враг, полковник Локджо (Шон Пенн). Персонаж ментально и физически далёк от героического образа и всегда находится на грани совершения самоотверженных поступков — однако до воплощения их в реальность так и не доходит. Душевный баланс Боба даже в самое тёмное время восстанавливает давний друг Сенсей (Бенисио Дель Торо), сопровождающий его в поисках, а вскоре и сама Уилла, решившая в финале продолжить дело отца.

Стелан Скарсгард в роли Густава на кадре из фильма «Сентиментальная ценность»

В Европе отцов в депрессии описывали с разной степенью изощрённости. В «Сентиментальной ценности» норвежец Йоаким Триер делает центральным конфликт режиссёра Густава Борга (Стеллан Скарсгард) и его дочерей, актрисы Норы (Ренате Реинсве) и младшей Агнес (Инга Ибсдоттер Лиллеос). Основательно покаяться перед детьми за отсутствие в их детстве Борг готов только в момент съёмок финального, во многом автобиографического фильма, без которого он не видит смысла существования. Прощение оказывается возможным, но только после череды доверительных бесед и вследствие проблем Густава со здоровьем. Триер, как и Андерсон, является отцом. Для них обоих кино — и чётко срежиссированный кошмар по мотивам реальности многих родителей, и терапевтическая практика со счастливым исходом.

Серхио Лопес в роли Луиса на кадре из фильма «Сират»

Более молодым художником выступает франко-испанец Оливер Лаше. В «Сирате» режиссер действует на максимализме, уверенно выкручивает уровень страданий своего главного героя Луиса (Серхио Лопес). Мужчина средних лет вместе с сыном-подростком Эстебаном (Бруно Нуньес Архона) бороздит просторы марокканских пустынь в поисках пропавшей дочери. Гремит музыка рейвов, где-то на фоне разворачивается мировая война — Луису до этих обстоятельств нет никакого дела, только маниакальное желание, одержимая родительская любовь, которой всё равно окажется недостаточно. Совсем скоро «пропавших» детей станет больше — придётся буквально проходить боевое крещение на минном поле, чтобы хоть как-то доказать себе свою значимость. Лаше интересует путь, сосуществование с болью, выражение катарсиса через танец (ключевой элемент картины).

Уильям Шекспир, Карш и Роберт Грейнер — скорбящие мужчины в поисках утешения

В «Гамнете» Хлои Чжао драматург Уильям Шекспир (Пол Мескал) теряет сына. Идиллия, выстроенная вместе с женой Агнес (Джесси Бакли), моментально разрушается, однако Шекспир находит из неё выход. Возможно, первые попытки арт-терапии были предприняты именно им: после похорон ребёнка он начинает и доводит до конца главный труд своей жизни, «Гамлет». Пьеса становится инструментом, чтобы поговорить о боли, которую не получается выразить вербально в диалоге с женой.

Пол Мескал в роли Уильяма Шекспира на кадре из фильма «Хамнет»

С длительным процессом скорби сталкивается и главный герой медитативной драмы «Сны поездов» Клинта Бентли, лесоруб Роберт (Джоэл Эдгертон). Вопреки потрясениям XX века, он неспешно трудится, спешит домой сначала к жене (Фелисити Джонс), а потом и дочке — и теряет их в одночасье при пожаре. Бентли, соавтор прошлогоднего «Синг-Синг» о тюремном театре, не понаслышке знает о депрессивных состояниях. Время вовсе не лечит, осознание приходит всё теми же волнами. Для «Снов» Бентли и оператор Адольфо Велозо окружают Роберта повседневной красотой, которую он начинает ценить только в финале, соединяя по фрагментам коллаж собственной жизни. 

Джоэл Эдгертон в роли Роберта на кадре из фильма «Сны поездов»

Отдалённо похожую стратегию выбирает в «Саване» Дэвида Кроненберга главный герой Карш (Венсан Кассель), потерявший супругу. Горюющий бизнесмен создал технологию «цифровых гробниц», чтобы покорно дождаться собственной кончины и быть похороненным рядом с женой. Конкуренты плетут интриги, могилу жены оскверняют, и Карш постепенно усваивает, что никаких гарантий даже в посмертии не существует, а любить призраков — идея, увы, провальная. «Саван» для Кроненберга — личный опыт, взятый из собственной биографии. Смерть и принятие становятся для режиссёра не мытарством, а очищением, имеют позитивную коннотацию как для вымышленного Густава Борга в «Сентиментальной ценности», так и для вполне реального Кроненберга.

Венсан Кассель в роли Карша на кадре из фильма «Саван»

Виктор Франкенштейн, Кеша и Рэй — жертвы отцовской нелюбви и братской междоусобицы

Во «Франкенштейне» Гильермо дель Торо антигерой-доктор (Оскар Айзек) не получил сострадания от деспота-отца (Чарльз Дэнс) и вскоре начал применять схожие методы воспитания в отношении детища своего эксперимента (Джейкоб Элорди). Создатель и Существо всё дальше уходят от взаимопонимания, превращаясь в хозяина и раба. Состраданию и гуманизму Существо учится вовсе не у Виктора, а на воле. Вырвавшись на свободу в реальный мир, герой учится человечности, которой его лишил «творец» и которая вовсе не обязательно должна соседствовать с жестокостью. Весь фильм дель Торо, по сути, является расширенным сеансом семейной терапии, к финалу которого обеим сторонам удаётся достичь компромисса.

Оскар Айзек в роли Виктора на кадре из фильма «Франкенштейн»

Не отставали от депрессии и российские кинематографисты: пример отравляющих и трагических кровных уз был показан в «Кончится лето» Владимира Мункуева и Максима Арбугаева. Отсидевший Кеша (Юра Борисов) возвращается в родной посёлок, где его ждут отец и младший брат Тимур (Макар Хлебников). Герои, напоминающие балабановских, в качестве акта сближения похищают чужое золото и отправляются в бега. Цикл насилия не удаётся прервать, только продолжить: в жёстких условиях криминального триллера на примере дисфункциональной семьи картина демонстрирует, насколько заражающей является жестокость и как трудно (почти невозможно) бывает от неё отказаться. 

Юра Борисов в роли Кеши на кадре из фильма «Кончится лето»

Другими представителями шаткого института семейных ценностей становятся протагонисты «Анемона» Ронана Дэй-Льюиса. Братья Рэй (Дэниэл Дэй-Льюис) и Джей (Шон Бин) спустя десятки лет выбирают путь прощения — себя и других. Первый живёт отшельником в лесу и хранит страшную тайну о военном прошлом, второй пытается вернуть его в мир. Фильм о посттравматическом синдроме, семейных трагедиях и недосказанностях вновь проповедует принятие, которого так не хватает в реальности. 

Дэниел Дей Льюис в роли Рэя на кадре из фильма «Анемона»

Лермонтов и Харт — поэты на грани нервного срыва

«Лермонтов» Бакура Бакурадзе рассказывает о легендарном поэте (Илья Озолин) в последние часы жизни перед дуэлью с бывшим товарищем Мартыновым (Евгений Романцов). Пустячная ссора возникла на фоне язвительных комментариев Лермонтова. Несмотря на красноречие, поэт покорно принимает судьбу и не пытается, как это сейчас востребовано, «проговорить» обиду, расположить к себе оскорблённого. Лермонтов отрекается от себя и буквально подстраивает собственную смерть, но чужими руками. 

Илья Озолин в роли Лермонтова на кадре из фильма «Лермонтов»

«Голубая луна» Ричарда Линклейтера изначально ставит аудиторию перед фактом: протагонист, поэт-песенник Лоренц Харт (Итан Хоук) умирает на первых минутах хронометража в результате алкогольного опьянения. Затем откатывается на полгода назад: предыстория показывает Харта на вечеринке по случаю открытия бродвейского мюзикла «Оклахома!», который написал давний друг и коллега героя Ричард Роджерс (Эндрю Скотт) без его участия. Всё действие происходит в замкнутом помещении клуба и с чрезмерным количеством диалогов: Харт предстаёт печальным наблюдателем чужого успеха, иногда циничным и завистливым подхалимом, а чаще — разбивающим сердце мечтателем.

Итан Хоук в роли Лоренца на кадре из фильма «Голубая луна»

Богатые и знаменитые плачут и верят в лучшее: Джей Келли, Марк Керр и The Weeknd

Заметно погрустнел в 2025-м Ноа Баумбах, ранее препарировавший семейный быт в «Истории о супружестве». Его «Джей Келли» предлагает своеобразную индульгенцию то себе, то главному герою, то актёру Джорджу Клуни, для которого протагонист — очевидное альтер эго: голливудская звезда, не привыкшая получать отказы. Келли отвергла семья, постепенно он осознаёт всю экзистенциальную (и довольно распространённую среди мужчин-творцов) тяжесть своего положения. В откровенно слезливом финале Келли-Клуни при полном зале смотрит нарезку фильмов со своим участием и просит прожить ещё одну жизнь (Баумбах оптимистично разрешает).

Джордж Клуни в роли Джея на кадре из фильма «Джей Келли»

Верит во второй шанс и Бенни Сэфди с шаблонным байопиком «Крушащая машина». На ринге — реальный боец MMA и рестлер Марк Керр (Дуэйн Джонсон). После первого в карьере поражения его многочисленные зависимости и дисфункциональные отношения с девушкой Дон (Эмили Блант) ухудшаются. Перфекционизм уже не является единственно верной стратегией: Керру предстоит через многое пройти, чтобы найти в себе силы и принять самое благоприятное решение из возможных — завершить карьеру и жениться. Сэфди берёт за основу ленты документалку о Керре, что придаёт происходящему эффект большей достоверности, делает из Керра не звезду, а простого человека с набором знакомых проблем.

Дуэйн Джонсон в роли Кэрра на кадре из фильма «Крушащая машина»

Даже в справедливо разруганном критиками «Последнем завтра» Трея Эдварда Шульца певец The Weeknd (настоящее имя — Эйбел Тесфайе) страдает доблестно, разрушает (как ему кажется) грань между артистом и реальным человеком. Счастливый финал здесь тоже насильно вымаливают: после затяжного кризиса идентичности главный герой Эйбел (сам Тесфайе) наконец-то верит в собственное творчество. Для такого достижения потребовалась встреча с загадочной незнакомкой Ани (Дженна Ортега), метафорой Анимы (в юнгианстве — женского начала мужской психики). Один из предположительно выученных уроков года: депрессии не важны статус и привилегии, она настигает в самых разных обстоятельствах, нередко на пике славы.

The Weeknd в роли Абеля на кадре из фильма «Последнее завтра»

Конспирологи и антиваксеры выбирают действие, а не думскроллинг: Джо Кросс и Тедди

Декада началась с изоляции и ковидного 2020-го. Последствия пандемии для мужской психики блестяще препарирует Ари Астер в недооценённом «Эддингтоне». Шериф провинциального города Джо Кросс (Хоакин Феникс) всё сильнее погружается в теории заговора и собственные иллюзии, отказывается носить маску в общественном пространстве, вступает в открытую конфронтацию с мэром Тедом Гарсией (Педро Паскаль). Вскоре Кросс и сам решает баллотироваться на высокий пост, прибегнув для этого к насилию. С 2020 года, который также запомнился популяризацией политических движений (в том числе Black Lives Matter), раскол между условными «консерваторами» и «либералами» обострился. Спустя пять лет в мире постправды жить ничуть не легче — искусственный интеллект всё активнее внедряется в сознание обывателей, различать условных «своих» и «чужих» становится совсем непросто. Фильм Астера заканчивается возведением центра обработки данных, работающего на базе ИИ, что буквально вторит новостной повестке в США и даже опережает ее. В голове протагониста остаётся парализующий бардак.

Хоакин Феникс в роли Джо на кадре из фильма «Эддингтон»

Внешние факторы могут основательно дестабилизировать и обострить подавленность, усугубить патологии — например, одержимость конспирологическими теориями. Пчеловод Тедди (Джесси Племонс) из «Бугонии» Йоргоса Лантимоса искренне верит, что Землю поработили инопланетяне с Андромеды. Для доказательства он вместе с двоюродным братом Доном (Эйдан Делбис) похищает и пытает главу фармацевтической компании Мишель (Эмма Стоун). Не последнее значение имеет психологический бэкграунд героя: подростком Тедди был свидетелем наркозависимости собственной матери (Алисия Сильверстоун) и стал жертвой сексуализированного насилия со стороны бэбиситтера, ныне полицейского (Ставрос Халкиас). Обвиняя во всех проблемах Мишель и её армаду андромедян, Тедди сам становится заложником синдрома спасателя — не кого-то конкретного, а всего человечества сразу. Находясь на пике отчаяния, герой делает всё для совершения долгожданного прорыва (интуиция его действительно не подводит!), однако печальный финал всё же настигает его.

Джесси Племонс в роли Тедди на кадре из фильма «Бугония»

Тони Киритсис и Ман-су против капиталистов

2025-й одинаково подкосил в экономическом плане мужчин реальных и вымышленных. В «Методе исключения» Пак Чхан-ука когда-то уважаемый работник бумажной фабрики Ман-су (Ли Бён-хон) попадает под сокращение. Необходимо кормить семью и содержать дом, в котором герой вырос, а это требует жертв, причем человеческих. При сокращенном в условиях автоматизации количестве вакансий Ман-су решает устранить конкурентов на должность самым бескомпромиссным способом и организовывает ложный кастинг. «Метод» трагикомичен: Ман-су не столько борется с капитализмом, сколько хочет ему понравиться, сойти за своего, что заставляет его активизироваться. Когда заветная позиция становится вакантной, Ман-су забирает её с облегчением и экстазом. Режиссёр тем временем намекает аудитории на закравшуюся в героя паранойю и растерянность от осознания произошедшего.

Ли Бён-хон в роли Ман-су на кадре из фильма «Метод исключения»

Со схожим, но более благородным рвением действует протагонист «Провода мертвеца» Гаса Ван Сента. Оскорблённый заёмщик Тони Киритсис (усатый Билл Скарсгард) берёт в заложники сотрудника банка (Дэйкер Монтгомери), требует отсрочить платежи и вдобавок извиниться. Всё дело в купленной Киритсисом земле, на которую владельцы банка якобы имеют свои планы, из-за чего прибегают к махинациям. Избирая жанр комедийного триллера, Ван Сент отсылает к «Собачьему полудню» Сидни Люмета (и там, и тут появляется Аль Пачино) и целой плеяде киношных мужчин конца XX века, уставших от обмана и доведённых до мании и психоза. «Провод» впервые показали на Венецианском фестивале в сентябре, спустя почти год после ареста Луиджи Манджоне, застрелившего руководителя крупнейшей компании в области медицинского страхования. Эскапизм не сработает, любое кино чаще всего политизировано — другого способа художники по обе стороны противоборствующего лагеря не видят.

Билл Скарсгард в роли Тони Киритсиса на кадре из фильма «Провод мертвеца»

Овцы в волчьей шкуре: Крэйг, Леван и Гиви

Были в 2025-м и более житейские истории — без скачущего давления и не требующие чёткого антагонизма. Например, «Дружба» дебютанта Эндрю ДеЯнга способна стать гимном всех мужчин за 40 (особенно неврастеников с нестандартным юмором). Семьянин и маркетинговый директор Крэйг (Тим Робинсон) настолько проникается своим соседом Остином (Пол Радд), обаятельным синоптиком, что не мыслит без него жизни. Одержимость — штука заведомо проигрышная, но сердцу не прикажешь, однако будничную рутину запросто можно раскрасить. Робинсон был рождён для подобных ролей и, кстати, частично транслировал здешнюю мужскую тревожность в свой новый сериал «Мебельная компания» на HBO.

Пол Радд в роли Остина на кадре из фильма «Дружба»

Второй за год фильм Бакура Бакурадзе, медитативный «Снег в моём дворе» неспешно разбивает сердце и пытается собрать его заново. Два друга детства, Леван (Леван Гоголадзе) и Гиви (сам Бакурадзе), разделены географией (Москва – Тбилиси) и социальным положением (первый почти бездомный, второй режиссёр), однако связаны общими воспоминаниями. Восстановить контакт помогают социальные сети: хотя работают они в эти дни с перебоями, герои всё же помогают друг другу окончательно не сойти с ума. На тбилисские улицы летит слякоть вперемешку со снегом, Леван и Гиви, вопреки внешним различиям, становятся созерцателями, ментальными соплеменниками.

Леван Гоголадзе на кадре из фильма «Снег в моем дворе»

Вместо диагнозов и прогнозов

Скорее всего, мир и дальше продолжит оказывать влияние на авторов и их болеющих, замкнутых антигероев. 2020-е агонизировали общество, усилили патриархальные скрепы, заполонили пространство «ред-флагами» — но вместе с тем позволили осторожно проговаривать те эмоции, которые раньше мужчинам казались недоступными. Сложно предположить, насколько реактивными будут эти истории в ближайшие годы. Есть шанс, что атрофированность чувств спадёт, а демонстрация и признание собственной слабости, несоответствия общим стандартам положат начало чему-то большему. Даже если это что-то большее — разговор по душам или пробный сеанс у психолога или терапевта.