Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Том Сойер Марка Твена стал американским шпионом, Дориан Грей Оскара Уайльда был любовником Мины Харкер, давно укушенной Дракулой Брэма Стокера, доктор Джекилл и мистер Хайд Роберта Льюиса Стивенсона не скончались на родине, а перебрались в Париж, а у все-таки покойного Человека-невидимки Герберта Уэллса был выкраден резервный флакончик эликсира. Алан Куотермейн Генри Райдера Хаггарда похоронил двух жен и единственного сына, «Наутилус» взорвался. Чтобы тем, кто ничего в детстве не читал, не запутаться в именах, а остальным представить, как стало возможно такое сочетание имен, следует посмотреть «Лигу выдающихся джентльменов» Стивена Норрингтона.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Экранизация комиксов Алана Мура и Кевина О'Нила будет наконец-то близка нам как жанр. В отличие от людей Икс и людей-пауков у этого комикса ноги растут из общечеловеческого школьного фольклора. Это когда так достал уже любой пушкин, что обстебать его не преминут и круглые отличники. «У Лукоморья дуб срубили, кота на мясо зарубили, златую цепь на рынки сбыли, русалку в бочке засолили и написали »Огурцы«. Там на неведомых дорожках гуляют черти в босоножках», – дальше не помню, но что-то неприличное. Но очень похоже на экранизацию. Единственное, что слегка напрягает в этом огороде – разница репертуара наших и голливудских школьников. Где наш Шерлок Холмс? Где Всадник без головы? Где Овод, наконец?

Впрочем, идея комикса достаточно культурна – избирательность персонажей объясняется тем, что Мур и О'Нил взяли только таких выдающихся джентльменов, которые были придуманы до начала ХХ века и, с другой стороны, могли до него дожить. Это нужно, чтобы 1899 год, когда все происходит, выдал и нам, помнящим об этих джентльменах, что начиналось все не с Интернета и даже не со старомодной НТР, а с промышленной революции в XIX веке по принципу «Есть у революции начало, нет у революции конца». Соответственно, наше сейчас – и прямой результат «золотого века литературы» с ее свершениями и последствиями. Юмористическая идея, и в этом аспекте экранизация доводит идею комикса почти до совершенства.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Доисторический танк выезжает на лондонские улицы 1899 года, вползает по лестнице в имперский банк, крушит запоры, ломает стены и грабит золото в перестрелке с многочисленными констеблями. Пехота на танке была в старинных немецких касках. Затем британская пехота тоже очень стильно взрывает новенькие цеппелины в берлинских лабораториях. Это страшный злодей в стальной маске и плаще-домино задумал развязать мировую войну, маскируя своих людей под враждебные армии и выкрадывая во всем мире гениальных ученых. Но в принципе дело не в нем. Дальше будет много чего – Африка, Лондон, Париж, Венеция и Япония – и все это будет в новорожденном на тот год безупречном стиле модерн.

Если мебель – то псевдоготика, если перчатки – то краги, если очки – консервы. Капитан Немо плавает на «Наутилусе» именно того вида, как его представляли в синхронных иллюстрациях к Жюлю Верну – с черными коваными завитушками на серебристой обшивке и колоннадами на борту, и вся его механизация – именно механизация по тогдашним канонам. Как расползается кусок обшивочки, как вылезает батискафчик, как длинный-длинный рычажочек опускает его на воду. Киношников особо тронет момент чтения звукового письма от страшного злодея, записанного на грампластинку и проиллюстрированного статичными черно-белыми кадрами. Именно так статично снималось раннее кино, именно так – под граммофон – зачастую показывалось.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Чем законченней стилизация, тем богаче ассоциации, но и этим не ограничена демонстрация достижений промышленной революции. На компьютере теперь можно нарисовать абсолютно все – как взрывается Венеция и как натурально скончался Дориан Грей. Многих смутила откровенная нарисованность доброй половины мира, окружающего джентльменов, однако вода в океане, по которому плыл смоделированный «Наутилоид», была вполне натуральная. То, что мир не просто сворачивается в картинки, смонтированные по типично комиксовой модели, с минимумом текста и резким ракурсом простейших мизансцен, а именно поглощает все большей и большей искусственностью остатки живой натуры – суть современных зрелищ, принципиально отличающая их от несовременных зрелищ. «Лига выдающихся джентльменов» – уже даже не мультик с живыми говорящими головами, а нечто вроде рекламного уличного табло, попавшего в помещение. Если что-то на нем постоянно не будет любой ценой привлекать взгляды, оно никому не нужно. Люди в тепле посидят, поедят кукурузы, потрепятся, поцелуются и табло вообще не заметят. Натуры им до фига и вне здания кинотеатра.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Подлинное смущение вызывает как раз рекламность. Что бы там ни выбирало новое поколение, рекламу оно смотрит часто, но не все время. А в фильме Стивена Норрингтона, между тем, патологически отсутствует сюжет. Сначала все джентльмены собираются, и выясняется, ху из кто. Потом они гонятся по миру за злодеем, пытаясь выяснить, ху из он. Однако вряд ли на свете остался хоть один школьник, которому неясно, что злодея, в конце концов, догонят, узнают и убьют. И поскольку с самого начала до самого конца нет никакой загадки, которая бы связала и перекрутила джентльменов чем-нибудь, кроме собственного желания авторов Мура и О'Нила, вместо сюжета выходит действительно общее место. Ограничиваясь бессвязным оживляжем (Куотермейн страдает по потерянному сыну, капитан Немо молится богине Кали, Человек-невидимка подозревается в предательстве), фильм как бы создан лишь для того, чтобы его рассматривать. Без эмоций. С тем минимумом эмоций, который вызывает неузнаваемость Петы Уилсон с черными волосами или насколько сильно компьютеризованы драки и беготня с участием 70-летнего Шона Коннери.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

С другой стороны, Коннери у нас любят, а он был не только Куотермейном, но и продюсером «Лиги выдающихся джентльменов». Значит, чует потенциал подобных рекламных табло. Что ж, может быть, за ними действительно будущее – кто знает. Но все равно: если уж достигать апофеоза зрелищности, искусственной и бессмысленной, надо было вмещать в один сеанс два, три, четыре показа этого произведения. То есть оно должно было быть явно втрое короче и крутиться, как ролик, приобретая ценность не за счет длительности, а за счет повторяемости.

Комментарии  152




Главное

 

Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть