Наверх
Фильмы 2017 Человек-паук: Возвращение домой Планета обезьян: Война Блокбастер Черная вода Ужас Амитивилля: Пробуждение Дюнкерк Взрывная блондинка Темная башня
Нарисовались – не сотрешь.
12 режиссеров, начинавших путь в большое кино с анимации
Недостоверные источники.
10 фанатских теорий о ближайшем будущем киновселенной Marvel
Вампир без страха и упрека.
15 удивительных фактов из жизни Кристофера Ли
С удвоенной энергией.
12 пар самых знаменитых братьев-режиссеров в истории кино
Без страховки.
15 звезд, самостоятельно выполняющих трюки в кино

Рецензия на фильм

На Верхней Масловке

О Бедной Алисе замолвите слово

Нам показали подарок Алисе Фрейндлих к ее юбилею, одновременно первый российский фильм будущего года, одновременно очередной российский фильм, который никогда не пойдет в широком прокате, потому что никто добровольно не станет его смотреть. Лучше бы режиссер Константин Худяков («Успех»), сценаристка Дина Рубина («Когда же пойдет снег») и продюсер Владилен Арсеньев («Баязет») отдали прекрасной юбилярше весь бюджет этого произведения на счастливую старость, а сами бы занялись собственными делами. Рубиной точно уж есть чем заняться, писательница она хорошая, из чего вовсе не следует, что сценарий хороший.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "На Верхней Масловке"

Фильм «На Верхней Масловке» – из того стопудового отстоя, который составляет львиную долю отечественного кино. Критика реагирует либо на махровую попсу («Ночной дозор» (2004), «Личный номер» (2004)), либо на таланты-самородки («Мирная жизнь» (2004), «Четыре» (2004)), но в сумме это не больше 4-5 фильмов в год. Об отстое никто не пишет, а его еще 45. Но, в общем, чего повторяться, если написанное, допустим 4-5 лет назад, справедливо доныне. В еще существовавшей «Общей газете» сама, помнится, рассуждала. Самая проституированная из всех интеллигенций, советская «творческая интеллигенция» так и не переварила то, что стало происходить двадцать лет назад. По сей день не переварила ни «перестройку с гласностью», ни распад СССР, ни войны, ни Вовочку – ничего вообще. Она, по работе обязанная понимать все лучше других, уже двадцать лет не понимает, что происходит. Так ведь нечем – у нее не только сознание коррумпировано, подсознание тоже. И вот эти «советские творцы» годами сходят с ума – каждый в меру поражения мозга. Кто на «слава СССР», кто на «залить чеченцев напалмом», кто на «православии и народности». Только, в отличие от клиентов дурдома, которые по палатам, поражение их мозгов демонстрируется публично. «На Верхней Масловке», например, выдает такие диагнозы, как аутизм, клептомания и реченедержание.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "На Верхней Масловке"

Почти столетняя скульпторша (Фрейндлих) доживает свой век в огромной захламленной мастерской. Иногородний внук, объявившийся несколько лет назад (Евгений Миронов), с ненавистью ухаживает за ней. Нищий художник (Евгений Князев) с трепетом пишет ее портрет. Скучающая жена художника (Алена Бабенко) с любопытством следит за склоками бабушки и внучонка, никак не в состоянии решить, соблазнять его или не соблазнять. Это все. Полных два часа разговоров, перебитых лишь парой заставок, как когда-то до революции еще молоденькая скульпторша (Екатерина Гусева) лепила в той же мастерской свои первые шедевры. Действие происходит в пресловутом 1985 году. Все оно состоит из предсмертной попытки старухи прописать несчастного внука, чтобы он не остался бездомным, и его окончательного отказа от московской прописки. Последействие призвано дать понять публике, что старуха была влюбленная и живая, а все, кто остался – мертвые, потому что боятся жизни.

Вероятней всего, в повести-первоисточнике у Дины Рубиной что-то такое было. На экране показано совсем-совсем другое. Фрейндлих, совершенно безупречно делающая «старушечий» этюд: пластически, мимически, интонационно. Пять с плюсом на занятиях по актерскому мастерству, очень много она подсмотрела у глубоких старух, а сама ведь еще – интересная женщина. Евгений Миронов с очередным «несчастненьким» этюдом да Алена Бабенко с этюдом про «поиски любви». На фоне Фрейндлих они пожиже, но тоже терпимо. Но каждый свои этюды до самого конца играет будто в стеклянной клетке, и никакой «ненависти», «любопытства», «трепета» или «соблазна», не говоря уж тайной «влюбленности», на экране в помине нет. Ни мизансценически, ни монтажно, ни в звукозрительном контрапункте никаких отношений на экране не возникает – наоборот, каждая лишняя длящаяся секунда практически в каждом кадре разоблачает театр, где все вынуждены быть партнерами, хотя ими не являются, и это проблема режиссуры. Это проблема Константина Худякова 2005 года, а вовсе не каких-то персонажей 85-го.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "На Верхней Масловке"

Режиссер сегодня прячется в 1985 году, так как вот уже двадцать лет совсем ничего не чувствует, не любит, не ненавидит, не трепещет. Он жизни боится в тысячу раз больше персонажей, но, чтобы не сознаваться в собственном аутизме, помимо актеров, прячется за постоянным упоминанием, как тогда все было дешево, какие были авоськи, прически, старые холодильники «ЗИЛ-Москва», но как и тогда таланту не хватало жене на колготки. Вот что страшно для Худякова: талант обижают, не платят. Помимо старательного жевания или шамканья Фрейндлих подробно показано большое, безлюдное, несоразмерное с ее скрюченной фигуркой помещение с маловыразительными скульптурами. Вот что страшно: талант не раскрыт. А чтоб мало не показалось визуальной «высокодуховности», она постоянно дублируется текстом и закадровой музыкой. Это самое страшное. Музыка – как в «Кубанских казаках» в момент финальной погони Гордея Гордеича за Галиной Ермолаевной, а текст – бесконечные монологи «на авансцене» с периодическими репликами «в сторону». Чтобы так «полным ответом», декламируя, объяснять мужу, что от его духовности нет денег на колготки, сидя при этом на корточках в коридоре, жене художника надо было сразу родиться дауном. Если он на таком дауне женился, значит, вообще кино – про дураков. Значит, это должна быть комедия, а что ж тогда всю дорогу несмешно?

Кадр из фильма

Кадр из фильма "На Верхней Масловке"

Насильно собрав вместе разных хороших актеров и ни на секунду не умолкая про «искусство и жизнь», про «любовь и смерть», про «силу и жертвенность» и т.п., Худяков вообще ничего не знает про то, что стоит за словами. То есть как именно люди живут друг с другом, когда делают работу. Как и чем они друг друга радуют, когда нищета и старость. Сколько места в их жизни занимает прописка как нечто само собой разумеющееся, сколько – смех. Режиссер, претендующий на «высокое», полагает, что для «высоты» достаточно периодически упоминать в разговорах Сутина или Судейкина как своих близких знакомых с пикантными подробностями. Достаточно выучить наизусть «наррацию» с «иррелевантностью» и постоянно заменять ими «рассказ» с «несоответствием». Достаточно насупленных бровей вкупе с дырявыми носками. Он даже не подозревает, что душевное здоровье сейчас или двадцать, или сто лет назад – это просто уметь заштопать носки, промолчать, когда сказать нечего, кроме заученных пошлостей, и продолжать смеяться над дураками, которые до сих пор думают, что цена искусства – успех. Ну, так это лечится, вместо того чтобы тратить чужие деньги на свою душевную болезнь. Сколько можно?

 58

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Новости партнеров


 
 
Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть