«Окно в Европу» 2022: рецензия на фильм «Велга» — меланхоличную фантазию о (не)любви на побережье Белого моря

Лейтмотивом минувшего кинофестиваля «Окно в Европу» стало женское кино. Ирина Обидова, Софья Меледина, Альфия Хабибуллина, Алиса Ерохина, Тамара Дондурей и, наконец, Анастасия Нечаева — каждая постановщица в своей манере рассказывала историю о встрече любви и пустоты. И если в «1000 дешевых зажигалок» Обидовой именно любовь получает карт-бланш на судьбы героев, то в «Велге» Нечаевой пустота, подобно холере, заражает все живые сердца в радиусе одного метра.

Ольга Бодрова в роли Велги на кадре из фильма «Велга»

Где-то далеко-далеко, в маленьком городе на побережье Северного моря жила-была девушка Велга (Ольга Бодрова), младшая и самая примерная дочь в семье, верная помощница отца-рыбака, хозяйка в доме. И был у нее возлюбленный Кирилл (Антон Федосеев) — парень творческой души и страстной натуры, искренне стремящийся любить и быть любимым. Тихая идиллия пары начинает трещать по швам, когда на остров прибывает старшая сестра Велги Снега (Александра Тулинова), которая тут же привлекает всеобщее внимание и пленяет сердце Кирилла броской красотой и раскованностью.

Ольга Бодрова в роли Велги на кадре из фильма «Велга»

Несмотря на современный сюжет и реалистичные портреты главных героев, «Велгу» Анастасии Нечаевой больше всего хочется сравнить со скандинавской сказкой, пронизанной бризом и истошным криком чаек, тоскующих по теплым краям и куда более счастливым временам. Отдельную магию добавляет бунинская проза, взятая за основу сюжета: в одноименном рассказе 1895 года мучимая предательством любимого главная героиня метафорически превращается в птицу и наконец обретает долгожданное освобождение.

Ольга Бодрова в роли Велги на кадре из фильма «Велга»

В «Велге» Ольга Бодрова, эфемерно напоминающая юную Сиршу Ронан, остается в теле своей героини до самого конца, но сути истории это как раз не меняет — там, где Иван Алексеевич в свое время оставил лишь молчаливые полунамеки, Нечаева дает четкие и ясные ответы на вопросы, которые, по правде говоря, преследуют на протяжении всего фильма. И если зрителю хватит терпения досидеть сеанс до конца, исчерпывающая кульминация станет истинным вознаграждением. Проблема в том, что среди давящих холодной красотой пейзажей острова не так уж просто разглядеть суть происходящего на экране: внешнее благополучие Велги — иллюзия, скрывающая глубокую душевную пустоту. В психологии есть понятие «синдром отложенной жизни», в случае персонажа Велги это синдром жизни и вовсе замершей, поставленной на бесконечную паузу после кончины самого близкого и самого любимого человека. Как и все на этом острове — убитая преждевременной смертью ребенка мать и пенсионер-инвалид, — Велга самовольно похоронила себя в расцвете лет, превратив Кирилла в невольного заложника своей любви.

И когда на сцене появляется Снега — столь похожая и не похожая на любимую, — Кирилл, как истинный романтик, не может устоять. Без всякой надежды на искупление он сразу же бросается в водоворот чувств, ужасно сожалеет о содеянном, а потом вполне буквально, а не метафорически закапывает себя в землю, осознав всю тотальную безвыходность сложившейся ситуации: Снега всегда будет «не той», а возродить Велгу из мертвых он уже никогда не сможет.