Рецензия на фильм «Чудо» — блуждания по ирландским просторам с Флоренс Пью

1862 год. Английская медсестра Либ Райт (Флоренс Пью) приезжает в сельскую местность в Ирландии. Здесь, по слухам, 11-летняя Анна (Кайла Лорд Кэссиди) не ест уже несколько месяцев и чувствует себя при этом прекрасно. Либ необходимо выяснить, как девочка обходится без еды, и вывести пациентку на чистую воду. 

Нив Алгар в роли Китти на кадре из фильма «Чудо» 

Действие картины разворачивается спустя тринадцать лет после Великого голода: отголоски горя не утихают, Ирландия все еще опустошена последствиями несчастья, жители бросают косые взгляды на сытую и абсолютно чужую англичанку. Либ в небесно-синем платье наматывает шаги по деревне и ежедневно ищет ответ на вопрос: «Девочка правда обходится без пропитания или все это обыкновенный обман?» Как человек науки, медсестра не верит ни в какую «манну небесную» и отчаянно противостоит набожным жителям, убежденным в божественной силе Анны. Стоит ли удивляться, что дитё тотчас стало лучиком света в этой темнице, где еще десятилетие назад каждый кого-то потерял и теперь катастрофически нуждается в чуде? 

Флоренс Пью в роли Либ Райт на кадре из фильма «Чудо» 

Без визуального повествования и силы музыки история, полная недомолвок, не раскрылась бы как следует. Композитор Мэтью Херберт с помощью звуков вызывает дрожь и чувство страха, а камера операторки Эри Вегнер (она же работала над «Властью пса») осторожно проходит по холодному ирландскому ландшафту, запечатлевая одинокую фигуру Флоренс Пью (ей, как известно, к лицу любые пейзажи) на фоне бескрайних полей. Фильм то и дело граничит с территорией мистики, но ужас здесь скрывается в темных коридорах травм и призраках прошлого. 

Флоренс Пью в роли Либ Райт на кадре из фильма «Чудо» 

Эмма Донохью не взяла идею постящейся девочки из головы. В Викторианскую эпоху действительно существовал феномен девочек-подростков, которые утверждали, что могут не есть в течение длительного периода. Подобные случаи стали толчком для того, чтобы рассказать другие маленькие трагедии. Ореол тайны вокруг Анны рассеивается, чтобы зритель мог вовлечься в другой секрет — более пугающий и вызывающий тонну сочувствия. 

Фильм мало чем отличается от сюжета книги, но Себастьян Лелио начинает картину с разрушения четвертой стены и закадрового голоса, напоминающего зрителям, что персонажи искренне верят в свои истории. Возможно, в этом кроется посыл чилийского режиссера — не важно, насколько наука и медицина на твоей стороне, когда человек безоговорочно держится за собственную истину. Ну а если подытожить без спойлеров, то будьте готовы — главным чудом в картине является Флоренс Пью.