Наверх
Шазам! Кладбище домашних животных Потерянное звено Хеллбой Домовой После Миллиард Проклятие плачущей Варавва Синонимы Мстители: Финал

«Юморист»: Космос как бесчувствие

Лишённый ненужных амбиций режиссёрский дебют сценариста «Лета» — о советском юморе, цензуре и поисках себя.

7
оценка

Борис Аркадьев (прекрасная роль Алексея Аграновича, до этого в кино не блиставшего) — угрюмый, эгоистичный, заносчивый, но очень успешный советский юморист. Он бесконечно разъезжает по гастролям и чиновничьим дачам, преимущественно с одними и теми же номерами, что рассказывал уже тысячи раз до этого. Аркадьев давно положил творческие амбиции на пыльную книжную полку, хотя до сих пор считает себя «продолжателем дела Салтыкова-Щедрина» — правда, вот единственный его серьёзный роман оказался никому не нужен. В его жизни одни и те же лица: друзья, враги, уставшая жена, сын-бунтарь и дочь, которая ещё слишком маленькая, чтобы ненавидеть отца. Борис существует в давящей рутине, и, кажется, в один момент в нём должно что-то сломаться.

Журналист и писатель Михаил Идов (вместе с женой Лили) появился на просторах российского кино внезапно и довольно громко: его первыми же сценарными проектами были второй «Духless» и сериал «Лондонград» — одно из шоу, после которых заговорили о ренессансе малого отечественного экрана. За следующие три года он поработает с Алексеем Попогребским над «Оптимистами» и Кириллом Серебренниковым над «Летом» — с такой активной экспансией режиссёрский дебют, кажется, был лишь делом времени.

Кадр из фильма «Юморист»

Кадр из фильма «Юморист»

Сейчас, когда кинопрофессия становится всё доступнее, а первое кино принято снимать, как только в руках появляется сила взять камеру, очень приятно видеть человека, подошедшего к дебюту рассудительно, неторопливо и с необходимым опытом — жизненным и карьерным. Потому, наверное, «Юморист» и не страдает болезнью многих дебютов, не пытается бодаться с великими, сотрясать воздух и говорить о проблемах поколений. Это очень аккуратное кино, которое — несмотря на тематические параллели с тем же «Летом» — не слишком заигрывается со смыслами и бунтами, а всё больше держится у земли, ближе к характерам, истории, тексту.

Кадр из фильма «Юморист»

Кадр из фильма «Юморист»

При том что сорваться тут было легко: вокруг восьмидесятые, цензура, КГБ и прочие удобные рычаги протеста. Но фильм работает с этой темой по касательной — его куда сильнее интересуют внутренние барьеры, чем подножки от карикатурной гэбни. Идов опять же не рискует и работает с тем, в чём разбирается хорошо: с темой авторства и творческих поисков, с хронотопом Латвии начала 80-х и индустрией советского юмора. Сеттингом не очень — в отличие от кино, музыки и прочего высокого арта — затёртым, к тому же очень интересным в плане визуализации совковой статики. Эстрадный юмор ведь с тех пор не изменился ровным счётом никак: всё те же комики, те же их столетние шутки про стереотипных сочинских дельцов и фотографии с обезьянками, и даже зрители, кажется, те же, разве что постарше стали. Это такой творческий лимб, которого Аркадьев, наверное, больше всего и боится — куда больше потенциальных репрессий.

Кадр из фильма «Юморист»

Кадр из фильма «Юморист»

Кто-то другой уже очень точно заметил, что «Юморист» по своей сути — такой типичный «сэдком», грустно-смешная комедия, не очень-то распространённый у нас жанр. Эдакий «Конь БоДжек», помноженный на советские реалии, — и в сравнении с мультсериалом про антропоморфного коня здесь нет никакой издёвки. «Юморист» точно так же скабрезничает и до поры до времени скрывает внутренние раны. Он и рассказывает в целом похожую историю — историю посредственности, ищущей в себе что-то великое или хотя бы значимое.

Кадр из фильма «Юморист»

Кадр из фильма «Юморист»

Даже некая метанарративность «Юмориста» напоминает таковую в сериале Боба-Ваксберга. Пока звезда ситкомов БоДжек обитает в мире, будто сотканном из серий проходного ТВ-сериала, Борис Аркадьев живёт исключительно анекдотами, колкими, с легко отделимыми сетапами и панчлайнами, но совершенно оторванными друг от друга. И все прочие герои в них, в общем, лишь фон, объекты или субъекты очередной шутки — и заискивающий перед начальством противный кагебешник, и прочие мерзкие чинуши, и завистливый комик-ренегат, и катающийся по Голливудам успешный актёр Шепелев (Юрий Колокольников в роли самого себя, только с волосами).

Кадр из фильма «Юморист»

Кадр из фильма «Юморист»

Единственная сюжетная горизонталь оказывается здесь вертикалью буквальной: Идов через весь фильм проводит любопытную — и, главное, неочевидную — связь комического и космического. На фоне злоключений Аркадьева разворачивается фоновая история — через ТВ-передачи, радио и чужие разговоры — о команде космонавтов, что то ли терпит крушение, то ли не терпит, то ли уже давно его потерпела. Герой временами поглядывает наверх и, хоть по привычке переводит всё в шутку, явно настроен очень серьёзно: не зря ведь и его юмореска-макгаффин тоже про космонавтов.

В этом, собственно, весь фильм — он вообще предпочитает отшучиваться и сводить всё к комичному даже в самые надрывные моменты. Иногда это мешает: «Юморист» будто так до конца и не решается прийти к чему-то катарсическому, завершённому. Но чаще всё же работает картине в плюс — и даже когда Идов дидактично связывает историю с настоящим, он не сильно супит брови и даёт себе право на последний истеричный смешок.

С 28 февраля в кино.

Оставайтесь с нами на связи и получайте свежие рецензии, подборки и новости о кино первыми!

Яндекс ДзенЯндекс Дзен | InstagramInstagram | TelegramTelegram | ТвиттерТвиттер


 33



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть