Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

«Морпехи» Мендеса пришли как эхо уже виденного

«Все войны разные, все войны одинаковы» – этим парадоксом заканчивается новый фильм «Морпехи» /Jarhead/ (2005), снятый по бестселлеру Энтони Суоффорда, участника кампании «Буря в пустыне». Вторая половина фразы особенно западает в душу: «Морпехи» выходят на наш экран вскоре после триумфального успеха российской ленты «9 рота» (2005), и сходство обеих картин так абсолютно, что, можно подумать, они скроены по одному лекалу.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Морпехи"

Они сходны драматургически. В обеих нет традиционной фабулы, то есть цепи действий, поддающихся пересказу. Обе делятся на три «акта»: лагерный тренаж новобранцев, полный унижений и жестокости, собственно военные действия и горькое осознание бессмысленности этого героизма без внятной идеи и цели. В обеих война дана с точки зрения ее участника, от первого посвящения в салаги до заматерелого вояки, истерически готового сложить голову неизвестно за что. В обеих психологическая атака на участников достигает запредельных напряжений, и даже обмоченные штаны, так взволновавшие критиков женского пола, исправно наличествуют и в «9 роте» и в «Морпехах». Есть там и сентиментальная нота, которая особенно возмутила критиков в «9 роте»: там герой в минуту тишины сидит в поле красных маков, в «Морпехах» он встречает лошадь, заблудившуюся в дыму, ищущую защиты и ее не находящую. Сцена не менее душераздирающая и, с моей точки зрения, столь же необходимая.

«Морпехов» сделал режиссер Сэм Мендес, известный фильмом «American Beauty» (1999), который у нас вышел под названием «Красота по-американски». Сделал как свой ответ сходным по теме антивоенным лентам «Апокалипсис сегодня» /Apocalypse Now/ (1979) Копполы и «Охотник на оленей» /Deer Hunter, The/ (1978) Чимино, для непонятливых вставив в свою картину эпизод вертолетной атаки из «Апокалипсиса» и по какому-то незначительному поводу как бы случайно дав на экран титры картины Чимино. С «Охотником» мы сравнивали и картину Федора Бондарчука «9 рота». Кинематограф двух стран настойчиво обращается к теме бессмысленности бойни, которую по воле политиков должны пройти ни в чем не повинные, оторванные от нормальной жизни и доведенные до состояния зверей парни.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Морпехи"

Имея в виду неписаный закон нашей критики считать, что все свое заведомо хуже заграничного, я почти не сомневаюсь, что «Морпехов» будут ставить в пример «9 роте» – вот, мол, правда жизни без прикрас. Между тем это первый случай за многие годы, когда наше кино вчистую выигрывает на одном поле с американцами. Там, где в американском фильме действуют лишь два персонажа с характерами – герои Джейка Гилленхаала и Питера Сарсгаарда, окруженные вполне безликой массой, в русском предстает полнокровный актерский ансамбль, и каждый надолго застревает в памяти. В американском фильме противник представлен призрачными фигурами, данными эффектным общим планом, – они с неизвестной целью являются и так же непонятно исчезают. В российском же «духи» материализуются в характеры, лаконично, но хорошо проработанные драматургом и режиссером. И они несут в себе главное открытие для зрителей: у этих людей пустыни есть своя правда, о которой ослепленные яростью герои даже не думали.

Впрочем, призрачность этих фигур в фильме Мендеса входит в его тему. Американцев любые «другие» с их правдой и неправдой традиционно не интересуют – они сосредоточены на «своих парнях». Размытые фигуры людей с верблюдами играют в фильме ту же роль, что ветряные мельницы в «Дон Кихоте» – символизируют несуществующего, придуманного больным воображением врага.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Морпехи"

Львиная часть более чем двухчасового метража картины отведена акклиматизации героя в новых условиях казармы. Положенная в ее основу книга автобиографична и похожа на дневник новобранца. Новобранец грезит о карьере морского пехотинца – гиперсексуального мачо в ловко сидящей униформе, готового к подвигам военным и любовным, – парня с плаката. А встречает его тупая муштра, унизительные ритуалы, грязь, пот и блевотина, чистка нужников, одиночество среди себе подобных, жажда в пустыне и сексуальная голодуха. И нормальный парень постепенно становится «крутым ублюдком», доведенным до нервного срыва и истерически жаждущим стрелять – уже неважно, в кого и зачем. Этот процесс и составляет сюжет фильма. Военный синдром – его тема.

Все эти сверхчеловеческие перегрузки должны иметь какой-то финал, а главное, какой-то смысл. Но врага нет и нет. То налетевшая американская авиация разбомбит своих же, то морпехи наткнутся на гниющие останки какого-то давнего боя, то горизонт вспыхнет факелами подожженных невидимыми иракцами нефтяных скважин. Экран нальется багровым, и эти почти монохромные кадры выжженной и уже непригодной для жизни земли – самое сильное впечатление от фильма. Восприятию космического ужаса этих эпизодов сильно вредит сознание, что они созданы в основном компьютерным способом и имеют мало отношения к реальным картинам войны в Заливе. Но это художественное произведение, и нам пора привыкать к тому, что кино перестает быть фотографическим и все чаще обращается к компьютеру, воплощая свободную от правдоподобия фантазию автора.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Морпехи"

Финал не поражает оригинальностью. Герой вернется к обычной жизни, но видения пережитого его уже не отпустят. И отчаянное сознание того, что человек свершил невозможное, дошел до полной ручки, но так и не получил случая сделать хоть один выстрел, равно сознанию, что целая жизнь прошла впустую.

Комментарии  133



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть