Наверх
Фильмы 2018 Жажда смерти Гоголь. Вий Рэмпейдж Тихое место Тренер Танки Смешарики. Дежавю
Кумиры на пляже.
10 звезд, засветившихся в телесериале «Спасатели Малибу»
Шаг вперед.
25 событий, которые потрясли мир кино
Смена ориентиров.
10 лучших режиссерских дебютов известных актеров
Не только енот.
10 самых крутых зверей Голливуда
Кино не для всех.
Еще 10 фильмов, запрещенных по не самым очевидным причинам

Рецензия на фильм

Игры мотыльков

Гусеница forever

Премьера фильма Андрея Прошкина «Игры мотыльков»

Два года назад во время презентации книги «Чучело 2 или Игра мотыльков» ее автор, писатель Владимир Железников просил обратить внимание, что новое произведение – вовсе не продолжение всем известного «Чучела», экранизированного в 1983 году Роланом Быковым с 14-летней Кристиной Орбакайте в роли Лены Бессольцевой. Что не смотря на название, оно рассказывает другую историю о других героях, и «Чучело» – не столько авторский лейбл, сколько обозначение проблемы. В данной серии с равным успехом могут оказаться книги Сэлинджера и Харпер Ли, рассказы Гайдара и Ричи Достян, ибо они, как правило, посвящены одной теме – «ломке организма», когда ребенок или подросток со своим представлением о жизни, добре и зле сталкивается с необходимостью вписываться в социальный контекст.

Действующие лица первой повести были разделены по полюсам. Агрессивная ватага школьников, готовая запугать, загнать и стереть с лица земли белую ворону, и – личность, не похожий на них человек, девочка Лена. За двадцать лет персонажи и структура повествования действительно изменились. Жизнь утратила линейность, стала более мозаичной. Поэтому «Чучело 2» не знает разницы между правилами и данными, не предполагает различий между героями и массовкой и превращается в набор историй разных людей разного возраста, отцов и детей, равно нечестных, несчастных и взаимозависимых. Молодой рок-музыкант Костик, страдающий, что вырос без отца, и сбивающий на чужой угнанной машине пожилого мужчину. Его мама Лиза, пытающаяся «отмазать» отпрыска и ложащаяся в постель с каждым, кто может ей в этом помочь. Судья Глебов, радостно кидающийся содействовать Лизе, поверив, что Костя – его сын, и забывающий о филантропии, обнаружив, что Лиза встречается с другими. Лейтенант Куприянов, обожающий Костины песни и заходящийся от сознания власти над своим кумиром. Сосед Степаныч, бормочущий «пусть посидит, я же сидел», но продающий любимый «жигуль», чтобы Лиза могла дать взятку. Приятели, раздираемые столь же противоречивыми интенциями – зазнайка Костян будет как «все» и даже хуже, если сядет. В то же время ребятки жаждут замять дело, ведь многие – соучастники преступления.

Соседи, одноклассники, милиционеры, ухажеры, и даже вроде бы несхожая с остальными, влюбленная в Костю девочка Зойка – жители городка, единая неделимая масса, где отдельный человек – плоть от ее плоти. В убийстве косвенно или напрямую замешан каждый: кто-то кого-то когда-то предал или обидел, один подзуживал, другой поскупился, третий выпендривался, четвертый солгал. Героем книги и экранизации, сделанной по образу и подобию оригинала, становится толпа.

Владимир Железников отлично ориентировался в созданном им сонме «плохих-хороших» отпрысков и родителей. Наделял людей внятными историями, а их поступки – вразумительными мотивировками. В сценарии, над которым он работал совместно с Галиной Арбузовой, Владимиром Козловым и Андреем Прошкиным, и фильме первоначальную четкость сберечь не удалось, отчего результат оказался заметно слабее. Сумбур и упрощение возникли уже в названии. Искомая «игра мотыльков» – стройная жизнь бабочек-однодневок, образовавшихся из гусениц, кратковременная гармония души и тела, каковую в финале книги обретал каждый, превратилась в тривиальные, зачастую не обоснованные, выросшие на пустом месте жестокие «игры».

Следователь мучается с расследованием, опознанием, шантажирует Лизу, устраивает мордобой, выбивает у девчонок признание, что за рулем сидел Костя, а не какой-то неизвестный шофер, на которого Костя пытается повесить угон. Костя и остальные могли оказаться в кутузке через три минуты после вступительных титров. Для этого стоило лишь снять отпечатки пальцев, ведь никто в фильме не носит перчатки.

Костя (Алексей Чадов) тоже субчик темный. Нелепо, когда человек, к которому сходятся все нити – тривиальный подонок, а не какая-то менее однозначная личность, например, заблудившаяся овца, пожинающая плоды собственных ошибок, или Наполеон местного разлива вроде Роди Раскольникова. Но диалоги и мизансцены с участием Кости говорят об обратном – гад. Зачем за несколько дней до конкурса в Москве ему понадобилось красть машину и ставить на будущем крест. Работает на самоуничтожение? «Тварь я дрожащая» или как? Не додумал? Ну, извините. Не такой дурак. Во всяком случае прекрасно соображает, что ему выгодно, и смотрит сквозь пальцы, когда Лиза принимается за судью и лейтенанта. Если центральный персонаж ни в одном эпизоде сочувствия не вызывает, вообще непонятно, зачем снимать кино.

Розанов и Флоренский называли бабочку «энтелехией», душой гусеницы. То есть, бабочка – лучшее, что есть в подобной неаппетитной твари. В «Играх мотыльков» «энтелехии» не заметно. Их «душой» не становятся даже жертвенные натуры, как Зойка и Лиза. Обе актрисы – Оксана Акиньшина и Марина Звонарева работают на штампах. Акиньшина точь-в-точь такая, как в фильме «Лиля навсегда» Лукаса Мудиссона – чистая девочка в грязных предлагаемых обстоятельствах. Звонарева перешла из картины Александра Прошкина «Трио» с той же мимикой и грубовато-простецкими ужимками «своей в доску» бабы, готовой ради удовольствия или дела нырнуть в койку с кем угодно. Сплошное «дежа вю».

В январе этого года лента Андрея Прошкина закрывала ХХ Московский Международный фестиваль фильмов для детей и юношества. Но называть «детской» картину, где ребятки хлобыщут водку, мерзко матерятся, а пиво и сигареты называют гарантиями личных прав и свобод – как-то нехорошо. Несмотря на актуальность заявленных проблем – безденежье, безотцовщина, продажность, инертность среды, на классическое «социальное» кино для тех кому «за», фильм тоже не тянет, ибо детали, дорогая аппаратура, еда, шмотки не соответствуют контексту. Возможно, как это случается с продолжателями российских кинематографических династий, Прошкину по барабану тема и герои. Если режиссер не чувствует ситуации, ему трудно подобрать адекватную визуальную форму. Вполне вероятно, что Прошкину не хватило мастерства, чтобы удержать в руках сложную« конфигурацию фильма. Не исключено, что как и его отец, режиссер Александр Прошкин, Прошкин-младший неплохо справляется с прямолинейными фабулами, но буксует, если речь заходит о сложносочиненных сюжетах. Дебютная лента »Спартак и Калашников« (2001) о беспризорнике и овчарке была более высокого качества, нежели »Игры мотыльков".

 92



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть