Рецензия на фильм «Изгой»

На тему "человек вне цивилизации" существует масса книг. Наиболее известна, естественно, первая, написанная Даниэлем Дефо после того, как он узнал о судьбе матроса Александра Селкирка, который после четырех лет пребывания на безлюдном совершенно одичал. Это не помешало Дефо дать своему роману обратный ход…

"Приключения Робинзона Крузо" - триумф человеческого упорства и буржуазного духа: Робинзон складывает и умножает, считает, копит и растит. К моменту своего вызволения он, выброшенный на берег почти голым, без посторонней и потусторонней помощи становится плантатором, скотопромышленником и рабовладельцем. Другой классический пример, "Таинственный остров" Жюля Верна - триумф интеллекта и образования: невольные колонисты во главе с инженером Гедеоном Смитом практически с нуля воссоздают на своем острове современную им промышленность – правда, не без помощи почти трансцендентного капитана Немо.

ХХ век поставил идею прогресса под сомнение, вернее, усомнился в том, что цивилизация так уж прочно укоренилась в человеческой природе. Уильям Голдинг написал роман о том, как катастрофически дичает группа английских подростков, после авиакатастрофы оказавшаяся в природных условиях вне взрослого общества.

Иными словами, сюжет "человек на необитаемом острове" стал своего рода полигоном для иллюстрации, а то и проверки различных концепций человека и человечества.

Если посмотреть под этим углом зрения на ленту Земекиса, видна ее половинчатость и непритязательность. Почтовый инженер Чак Холланд, оказавшись в одиночестве на тропическом островке, оцепленном коралловыми рифами, научается делать лишь каменные орудия, и с их помощью добывает пищу, разбивая кокосовые орехи и поражая рыбу заточенными палками, а также огонь с помощью трения, но ничего не строит, кроме плота, на котором через 4 года островной жизни пускается в плавание и вырывается за пределы рифового пояса. Интеллектуальных добавок сравнительно со старыми робинзонадами в этой истории нет, а убыль довольно значительна, поскольку вся проблематика сюжета сводится к тривиальной "борьбе за выживание". Единственный оригинальный момент – то, что Холланд пытается компенсировать отсутствие общения тем, что кровью (sic!) рисует на выброшенном на берег вместе с ним мяче физиономию, называет этого идола Уилсоном по имени фирмы-изготовительницы и своей жены, и начинает с ним разговаривать – не более, чем гэг. Робинзону такое в голову не приходило – он сам составлял из себя общественное целое.

Почему для попытки уплыть с острова понадобился столь долгий срок, ничем не мотивировано, не говоря уже о том, что предолеть рифы куда проще на легкой надувной лодке, в которой Чак спасся после крушения, чем на тяжелом бревенчатом плоту. Однако Том Хэнкс в своей роли настолько органичен, что на эти несуразности можно и не обращать особого внимания. Если средняя часть картины Земекиса в равной мере любопытна для взрослых и детей, то первая ее часть (где мы знакомимся с Чаком на Красной площади во время погрузки почты), и последняя (где он возвращается в родной город и обнаруживает, что его жена вышла замуж и родила ребенка), малышей зрителей едва ли заинтересует. Впрочем, какой-то мальчиш из ЛДПР зинтересовался фильмом настолько, что собрался подать на Земекиса в суд за намек на медлительность наших почтовых перевозок. Но пока его письмо дойдет до суда, фильм дойдет до Владивостока.

Текст: Виктор Матизен