Наверх
Фильмы 2016 Доктор Стрэндж Джейсон Борн Бен-Гур Отряд самоубийц Бриджит Джонс 3 Великолепная семерка Инферно Стартрек: Бесконечность
Король Нью-Йорка.
15 лучших фильмов Вуди Аллена
Чужие лавры 4.
15 режиссеров, не заслуживших «Оскар»
Очень длинное кино.
10 наиболее продолжительных художественных фильмов всех времен
Секс-причуды.
10 самых странных эротических сцен
Положительное положение.
13 актрис, снимавшихся беременными в кино

Рецензия на фильм

Пианистка

Обратная сторона музыки

В российский прокат выходит «Пианистка» Михаэля Ханеке (Гран-при Канна-2001) с Изабель Юппер и Бенуа Мажимелем («Золотые пальмовые ветви» за лучшую мужскую и лучшую женскую роли).

Кадр из фильма "Пианистка"

Кадр из фильма "Пианистка"

Первый показ фильма в «Киноцентре» предварил сам Бенуа Мажимель. Этот молодой и обаятельный актер, о котором говорят, что он бой-френд Жюльетт Бинош, в жизни столь чистокровный француз, что даже странно, как ему удалось на съемках изобразить столь же чистопородного немца. Он прочел по-русски несколько предварительно записанных фраз, из которых запомнилось «дорогие москОвичи», и под бурные аплодисменты покинул сцену. Зал был полон, все смотрели с напряжением до конца, хотя многие были шокированы, издавая нервные смешки там, где юмором и не пахло, и сидели тихо там, где «смех сквозь содрогание» явно запрограммирован режиссером. Впрочем, «нормальная» реакция на столь экстраординарный и провокационный (как и все, что делает в последнее время Ханеке) фильм едва ли возможна вообще - зрители, даже квалифицированные, невольно включают психические защитные механизмы. На «Забавных играх» наблюдалась сходная реакция - люди не находили себе места, ни психологически, ни, подчас, физически. Но в этом триллере непереносим был внешний и громкий ужас, тогда как в «Пианистке» доминирует ужас, который очень точно называют тихим. Я видел ленту в третий раз (после Канна она показывалась на Московском кинофестивале), и могу констатировать, что зрелище было еще более захватывающим, чем в первые два раза, - потому, в частности, что ловишь детали, упущенные раньше.

Кадр из фильма "Пианистка"

Кадр из фильма "Пианистка"

Итак, пианистку (точнее, профессора Венской консерватории) зовут Эрика Кохут, на вид ей под сорок, но она до сих пор спит в одной постели со своей деспотичной и неврастеничной матерью (превосходная роль Анни Жирардо). Про ее отца сообщается, что он умер в сумасшедшем доме. Профессиональная жизнь Эрики вполне устроена, семейная полна скандалов, личная никак не сложилась, а ее интимную жизнь режиссер приоткрывает скупыми порциями, поддерживая накал зрительского любопытства (что там еще обнаружится?), - хотя это тот случай, когда знание сюжета не портит впечатления. Эрика посещает порнокабины, где смотрит ХХХ-видео, вдыхая запахи оставленных предыдущими посетителями извержений, подсматривает за совокупляющимися в машинах парочками и проделывает бритвой таинственные кровавые манипуляции у себя между ног (что и зачем она делает, не могут объяснить даже женщины, не говоря уже о мужчинах, а спасительное слово «мазохистка» мало что объясняет). Поначалу, пока кажется, что это всего лишь постыдные, но безобидные привычки, ей сочувствуют. Но когда она подсыпает (вроде бы из ревности, но отнюдь не в состоянии аффекта, а хладнокровно и вполне осознавая возможные последствия) осколки стекла в карман своей ученице (!), у той немалой части зрителей, что предпочитает «нормальное кино про нормальных людей» пропадает всякая идентификация с героиней и доверие к фильму, который начинает казаться патологичным. Между тем это - приходится корректировать свой же вывод, сделанный в Канне - не патология, а провокация: Ханеке столько же работает с актерами, сколько со зрительским восприятием. При этом мысль, которую проводит фильм, нельзя назвать особенно новой - то, что в тихом омуте черти водятся, известно бог (черт) знает с каких времен, а то, что этим омутом может оказаться самая утонченная культура, черным по белому написано у Фрейда. Но, как заметил еще Сартр, для каждого из нас «ад - это другие». Зная о механизме этого защитного переноса, Михаэль Ханеке делает все для того, чтобы «ад - это другие» сменилось на «ад - это мы сами», причем делает это с художественной силой, заставляющей вспомнить Бергмана, тоже выворачивавшего многие вещи наизнанку.

В Эрику влюбляется молодой пианист, она вроде бы отвечает ему взаимностью, но не поддается его чувственному порыву, а неожиданно предлагает ему подробную программу садо-мазохистских игр, осуществить которую тот с презрением отказывается. Мажимель играет умного, ироничного и самоуверенного человека, который, однако, совершенно не готов к встрече с адом, открывшимся ему в душе возлюбленной. Эта игра особенно замечательна скрытой иронией по отношению к персонажу, благодаря которой он иногда выглядит весьма комично. То же, кстати, можно сказать и об Анни Жирардо в роли трагикомической старухи, не способной и на минуту выпустить дочь из-под контроля и оставить ее в покое - притом типичность этой матери, несмотря на ее же явную патологичность, не смешит, а устрашает. В отличие от Мажимеля и Жирардо, Изабель Юппер не допускает ни своей, ни зрительской насмешки над героиней - ее сексуальный «скрипт» (в смысле Э.Берна), то есть внутренний сценарий, по своей сути трагичен, смешна лишь форма его выражения в виде инструкции по эксплуатации (точнее, сексплуатации) себя самой. Эрика, конечно же, одержима своими комплексами и навязчивыми желаниями, но вменяема и глубоко несчастна, и это неискоренимое несчастье актриса передает с исключительной выразительностью - проблеском боли в глазах, мертвым выражением лица, полной неспособностью улыбаться и даже бледностью невероятно веснушчатой кожи. При этом она не безнадежна и, кажется, даже готова переступить через свою манию ради любви - но в этот момент режиссер запускает в ход комплексы ее партнера. В заботе о своем мужском достоинстве самоуверенный интеллектуал и спортсмен не только становится обычным пошляком («нельзя так обращаться с мужчиной», «ты ведешь себя, как шлюха», и пр.), но и переходит всякие границы допустимого, когда врывается к Эрике в квартиру, где с криком «Ты этого хотела?!» избивает и насилует ее. Хотела, конечно, но совсем не этого. Хотела контролировать собственную сексплуатацию (парадоксальность садо-мазохистской инструкции именно в том, что она является не просто командой для другого человека, но командой для командования собой), причем в рамках пусть болезненной, но игры, а не физического поединка, в котором она заведомо проиграет. Финал картины открыт - и можно представить себе, чего это стоило режиссеру, которому было куда как проще закончить ее кровавым гиньолем или простым убийством. Но, приготовившись убить Клеммера, Эрика бьет ножом себя - не для того, чтобы свести счеты с жизнью, а чтобы покарать себя за свое же намерение.

Кадр из фильма "Пианистка"

Кадр из фильма "Пианистка"

Пока речь шла только об индивидуальном контексте, но в фильме весьма существенен и контекст общественно-культурный. Сам Ханеке неоднократно подчеркивал, что ведет речь не о частной патологии, а о том, что общество делает с женщинами, а Эльфрида Елинек, по чьему роману фильм поставлен, столько наговорила про пагубное влияние общества, семьи, воспитания, образования и даже самой классической музыки на либидо австрийских женщин, что мало не покажется. Положим, что оба автора понта ради изрядно перебрали, но ведь сам этот перебор не случаен и не индивидуален, чему свидетельством успех ленты в самых элитарных кругах. Часть этого успеха, конечно, приходится на редкое мастерство режиссуры, которую в этом случае особенно уместно сравнить с дирижированием - предкамерное действо разыграно, мизансценировано, снято, смонтировано и озвучено с великолепным чувством темпоритма. Фонограмма, конечно, не синхронна, однако по движениям рук актеров (не дублеров!) видно, что они во время съемок в самом деле играли то, что звучит с экрана. При этом Шуберт, Шуман и Шенберг, начинающиеся в консерватории и перехлестываюшие на самые интимные, обжигающе откровенные (несмотря на свою визуальную целомудренность) и драматические сцены, во многом убеждают без всяких слов, которых в «Пианистке» так много, будто ее делал француз. К тому же Эрика Кохут неспроста сделана не просто пианисткой, а учительницей музыки, сосредоточившей в себе комплексы обеих профессий, и в большей мере профессии учителя, нежели исполнителя музыки. Но связь между сексом и педагогикой - тема табуированная, обсуждаемая разве что на уровне педофилии.

Вместе с тем Ханеке оставляет зрителю возможность списать всю историю на сугубо индивидуальные и даже биологические обстоятельства вроде полубезумной матери и с ума сшедшего отца, хотя оставляет только для того, чтобы через некоторое время напомнить о безумии самой музыки и создавших ее гениальных композиторов. А подспудно идет тема «Крейцеровой сонаты» - но не Бетховена, а Толстого, который, как известно, восставал против того, что музыка делает с человеком помимо его воли - иными словами, против манипулирования сознанием. Старик, понятное дело, загнул - но все же, все же, все же…

На этом поставим точку, ибо говорить можно бесконечно: не в пример многим фильмам, конец «Пианистки» не совпадает с концом ее восприятия - почему ее и имеет смысл посмотреть.

 25

Комментарии

Пользователи еще не оставили комментариев.


Добавить комментарий
Аватар пользователя Гость
Войдите на сайт



Зарегистрируйтесь



Новости партнеров


 


Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть