Наверх
Хантер Киллер Пришелец Оверлорд Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда Ральф против Интернета Апгрейд Вдовы Робин Гуд: Начало Проводник Все или ничего

Герой фильма и одноименного сценария «В движении» – перпетуум мобиле, модный журналист Саша Гурьев (Константин Хабенский). У него груда заказов, он знаком с уймой людей. Четвертая власть на службе у древнейших профессий. Артисты, поп-звезды, шоумены, бандиты, генералы, политики – его недруги и друзья. Порожденный массмедиа столичный истеблишмент скрывает «желтое» происхождение. Те, о ком Гурьев пишет, демонстрирует брезгливость, маскируют зависимость от медийных демиургов, бьют морду, подают в суд «за клевету». Саша добывает «жареные» факты, стучит на «ундервуде», уворачивается от исков и кулаков. Спит урывками, ест на ходу, чистит зубы пальцем, забегает домой сменить сорочку, вертится, как кот на раскаленной крыше. Бегун и ходок, герой оперативен, нещепетилен и одинок.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "В движении"

Покуда Саша пребывал в рамках сценария Геннадия Островского он вызывал не только брезгливость, но и сочувствие. И уважение, когда оказывалось, что дружба герою ценнее сенсации. Герой был единственным, кто обнаруживал доброту к «братьям меньшим», к бездомным песикам и нищим баскетболисткам. В историю о продажном журналюге вваливалась долговязая спортсменка. «Саша, неужто не помнишь, как в Душанбе ты нам под бомбами воду таскал и учил танцевать »ча-ча-ча?« – пожирает она его преданным взглядом. Не лучше чем герой в сценарии выглядела среда обитания от бритоголовой охраны до стриженных ежиком реформаторов и богемы. (Последнюю в фильме воплощает тусовка. Федор Бондарчук, Аврора, Анастасия фон Калманович и др. по-видимому играют самих себя.) Все были хуже и напоминали о том, что Гурьев – потомок героев Данелии и Феллини, и его родители не какие-нибудь мама-анархия и папа стакан портвейна, а, если угодно, «Сладкая жизнь» и «Осенний марафон».

Кадр из фильма

Кадр из фильма "В движении"

Сохранив фабулу и диалоги Янковский заметно снизил пафос общей судорожной бестолковости и превратил Гурьева в козла отпущения, вольно или невольно выступив в многоголосье против четвертой власти. Режиссер нашел »стрелочника«, перевел движение на другие рельсы и как бы вменил его в вину главному персонажу, явно не собираясь серьезно задевать основы самое тусовки. Киношный Гурьев хуже, слабей, бесталанней и невразумительнее сценарного. Актеру Хабенскому либо были нужны ежовые рукавицы, либо он получил задание играть отстойного субъекта с пустыми глазами, живущего в роскошных апартаментах, жалующегося на безденежье и не особенно красноречиво страдающего от бессмысленности бытия. В не лучшем положении оказались баскетболистка и телережиссер (Михаил Ефремов), добавлявших »человеченки«. Теперь публика прсто потешается, веселится там, где раньше предполагались кое-какие психологические бездны или иной социальный контекст. Вульгаризируя, Янковский разрушил наиболее точные эпизоды. Культурная традиция дегенерировала до эстетики теле-»Аншлага«. Фрески по типу »Сладкой жизни« не получилась, кино-Гурьев в отличие от Бузыкина жалости не вызвал.

Янковский, снявший более 150 видеоклипов, добежал до картин полного метра и с точки зрения формы сделал фильм грамотно и, в соответствии с названием, динамично. Однако быстрый короткий монтаж, который склонны расценивать, как наконец-то нашедшийся общий язык с кинематографом Европы, вряд ли вернет славу нашему кино. Во всяком случае – в описываемом виде, если будет обслуживать вторичные сюжеты и невнятность авторской мысли. »Я хотел показать моральное состояние человечества, как это мог бы сделать народный певец-сказитель 2000 года«, – сказал Феллини, защищая от нападок »Сладкую жизнь«. Но через 50 лет в роли сказителей оказались дети народных артистов СССР. И сказки у них выходят такие, как у Филиппа Янковского.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "В движении"

Бегущий человек появлялся в советском кино, когда какая-либо прослойка обнаруживала несовпадение с реальностью. Чаще остальных бегали склонные к самокопаниям интеллигенты. Начиная с »Необыкновенных приключений мистера Веста в стране большевиков« бег стал психологическим и социо-культурным жестом рвущейся к свободе личности. Жуликам с прозрачными титулами из фильма Кулешова не нравилась советская власть. Герои »Осеннего марафона« и »Полетов во сне и наяву« переживали кризис среднего возраста застойных времен. Но что, кроме профессионального ажиотажа, гонит Гурьева вперед – неясно. Шельмовать репортера за динамичность – что возмущаться коровой, беспрестанно жующей, дабы давать молоко.

В финале »Полетов во сне и наяву«, не привязанный к жизни ни талантом, ни любовью, ни дружбой герой скручивался под стогом сена. Гурьев не может остановиться. Он мчится по вагонам набирающего ход поезда, чтобы приблизиться к оставшейся на перроне девушке своей мечты. Ее играет Оксана Акиньшина, героиня »Сестер" Сергея Бодрова, цельная особа, готовая отдать жизнь за родство, справедливость и мечтающая стать снайпером.

Писаку цинично призывают вспомнить, что он мужчина, и отправиться на войну?

Похоже, что соединив лица этих актеров режиссер так и не смог решить, что делать с Гурьевым и на всякий случай вернул его уютной статике телесериалов, в которых Хабенский – почти национальный герой.

Оставайтесь с нами на связи и получайте свежие рецензии, подборки и новости о кино первыми!

Яндекс ДзенЯндекс Дзен | InstagramInstagram | TelegramTelegram | ТвиттерТвиттер


Комментарии  135



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть