Рецензия на фильм «Петрополис» — необычную научную фантастику с Антоном Шагиным

Научная фантастика научилась раскачивать борта жанра в разные стороны, от громких криков во время вторжения инопланетян до приглушенного поиска себя в космосе. Фильм режиссера Валерия Фокина скорее относится ко второму калибру: вы не увидите пришельцев в кадре, но ощутите внеземное присутствие кожей, как и главный герой.

Владимир Огнев (Антон Шагин) — заложник бетонных стен: голос из динамика задает вопросы, мужчина нехотя отпирается, перебивает, но вынужденно идет на сделку. Постепенно пространные объяснения превращаются в гастроли по флешбэкам биографии: каждое новое воспоминание прокладывает дорогу в тюрьму без окон. Перспективный антрополог и знаток социальных дисциплин оказался на службе засекреченного отдела ООН. Он всегда хотел верить, и не зря: лунный заговор, может, и неправда, но холодную войну удалось остановить именно пришельцам. С 60-х годов над Землей зависли четыре корабля из глубины вселенной — над Мельбурном, Калифорнией, Санкт-Петербургом и Токио. Посланцы других планет учат мировых лидеров, как надо жить, а исследовательская лаборатория Огнева пытается представить, как живут те самые они.

Антон Шагин в роли Владимира на кадре из фильма «Петрополис»

«Петрополис» начался с повести Кирилла Валерьевича Фокина, которая затем стала спектаклем на новой сцене Александринки «Сегодня. 2016…» в постановке Валерия Владимировича, а теперь творческая фамилия выпустила и полнометражный фильм. Путь к премьере был нелегким. Хроника исследования Огнева должна была ожить на экране более приземленно и осязаемо, но вмешался ковид. Группа приняла смелое и не напрасное решение отказаться от натурных съемок и вместо выезда на локации уместить большую часть картины в павильон, подчинив нарратив законам воспоминаний. Так в бетонной комнате появилось право на надежду: «Петрополис» — летопись ненадёжного рассказчика, коллекция воспоминаний — пространство кадра преломляет реальность, но реальностью быть не пытается. Юлия Снигирь играет не Анну, а жену глазами мужа, в сознании которого вчера всегда лучше, чем сегодня: закат на побережье видится ярче, а дождь в мегаполисе — холоднее.

Юлия Снигирь в роли Анны на кадре из фильма «Петрополис»

Главенство восприятия и условность среды, с одной стороны, традиция, перенятая у театра: имя Фокина, несмотря на внушительную фильмографию, в первую очередь рифмуется со сценой. С другой стороны, эмпатия — самый доступный язык для рассказа о внеземном диалоге. «Петрополис» побратим и спилберговским «Близким контактам третьей степени», и «Прибытию» Дени Вильнёва, и «Контакту» Роберта Земекиса. Люди задирают голову и пытаются постичь непостижимое, но, как правило, смотрят вглубь себя (какой банальной бы эта мысль ни казалась в тексте).

Антон Шагин в роли Владимира на кадре из фильма «Петрополис»

От личной драмы Огнева центр притяжения «Петрополиса» постепенно смещается к общим категориям и пагубным привычкам человеческого сознания и поискам врага вовне (а не внутри). Оставим метафизику сожалений и стремлений на полях и обратимся к нарывам более болезненным: Фокины если не выносят землянам конечный диагноз, то скрупулезно фиксируют анамнез заболевания. Милитаризм практически на генетическом уровне тормозит развитие и эволюцию человечества к совершенным формам существования. Едва ли авторы могли предположить, как идею высветит контекст.

«Петрополис» мог бы стать блокбастером с апломбом «Интерстеллара», но предпочел остаться скромным размышлением об устройстве мира. Неспешный ритм, чрезмерное количество допущений и отточенная декоративность кое-где могут показаться утомительными и вычурными. Но фильм существует по законам иммерсивного спектакля — мучительный путь к финалу зритель вынужден пройти рука об руку с Огневым, который оказывается заложником не только стен и собственного прошлого, но и общечеловеческого кода бытия.